Савва Сторожевский
- Автор: Ковалев-Случевский Константин Петрович
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- ISBN: 978-5-235-03055-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Савва Сторожевский». Краткое содержание книги:
Анна Андреевна — это Ахматова. Была ли она у старца Саввы или нет — нам не известно (хотя так не бывает, чтобы быть в Голицыне и не заехать в Звенигород и на гору Сторожи). Для Тарковских же место стало особенно памятным.
Безусловно, снимать фильм под названием «Андрей Рублёв» и обойти Звенигород и Саввину обитель стороной — невозможно. Андрей Тарковский смысл происходящего сформулировал так:
«Русские люди уверовали в свою силу, в своё окончательное освобождение. Вот эту веру, это предчувствие перемен выразил в своём творчестве Рублёв. Он прозрел утро в самый тёмный час ночи. На мой взгляд, в этом и заключается высшее предназначение художника».
История этих мест, слух о необычайном подвижнике — Савве Сторожевском — привлекли внимание художника. Для самых сокровенных кадров фильма «Солярис» Тарковский выбрал место у стен основанного старцем Саввой монастыря. Дом астронавта Криса Кельвина, где он прощается со всем земным, где под органные фуги Баха, словно итогом его жизни, пробегают кадры из детства, располагался прямо внизу, у стен обители. Есть мнение, что судьба здешнего загадочного монастырского колокола легла в основу одной из главных новелл фильма «Андрей Рублёв», так и названной — «Колокол». Всё так, всё близко к правде.
Кроме одного — самого фильма.
Названная «Андреем Рублёвым» кинолента конечно же не была об Андрее Рублёве. Мысль эта не раз повторялась и ранее. Но с каждым годом становится всё более понятно, что к реальной истории — фильм не имеет отношения. Просто для воплощения своих художнических замыслов Тарковский выбрал образ одноимённого ему инока-иконописца.
Но что-то ведь вдохновило его на это! Сакральное духовное творчество начала XV столетия, аура мест, связанных с возникающим самым последним кадром в финале фильма «Спасом Звенигородским», особое отношение к окрестностям обители Саввы поколений мыслящих художников слова и образа — всё это привлекало внимание.
Беда только в том, что персонажи фильма, рассуждающие на современном нам языке, вообще далеки от своей эпохи, а историческая роль некоторых и события настолько искажены, что иногда просто абсолютно противоположны реальности.
Вот одна из новелл фильма — «Страшный суд, 1408 год». Два князя — великий и его младший брат — будто бы тайно воюют между собой за русский престол. Подразумеваются современные Андрею Рублёву князья Василий и Юрий Дмитриевичи. Сначала старший брат — Василий — ослепляет мастеров, строителей и камнерезов, украсивших ему палаты и отстроивших собор во Владимире, за то, что они собрались уходить в Звенигород к младшему брату. Эта «экзекуция» произведена для того, чтобы они не сделали брату лучше. Самая жуткая сцена фильма — это ослепление их в лесу дружинниками. Они ползают по траве, вместо глаз — кровавые раны. А затем, в отместку, младший брат идёт с татарами на разграбление Владимира, чтобы отомстить старшему...
Невероятное нагромождение абсолютных нереалий! История с ослеплением мастеров, похоже, взята из легенды о Постнике и Барме, которые построили храм Василия Блаженного в Москве, правда... полтора столетия спустя. Да и братья Василий и Юрий друг с другом не воевали. Раздоры начались гораздо позднее и не между ними, а — на самом деле — между племянником и дядей совсем по другим причинам, почти тридцать лет спустя, где происходили и ослепления, но не мастеров, а самих князей. К тому же реальный Андрей Рублёв преспокойно расписывал соборы и московские, и звенигородские. Никто его не удерживал и членовредительством не угрожал. Да и великий князь жил в Москве, ставшей уже тогда стольным градом, а не во Владимире. Наконец, добавим к этому, что в том самом 1408 году (вынесенном в название новеллы фильма) старец Савва Сторожевский (вдохновлявший всё это время возведение соборов и Андрея Рублёва на творчество) только что ушёл из жизни. Но он успел закончить важнейшее дело: абсолютно все белокаменные соборы в Звенигороде и Саввином монастыре уже были полностью отстроены, а затем расписаны Рублёвым! Кстати, так же как и собор во Владимире! Поэтому никаких мастеров незачем было ослеплять, тем более что им нечего было делать в это время в Звенигородском уделе младшего князя — Юрия!
Вот такая полная мешанина фактов и реальной истории.
Нет смысла в детальной точности рассматривать весь фильм Андрея Тарковского, списки «нереалий» будут расти с большой скоростью. Обычно в таких случаях применяется «примиряющая» всех формулировка, будто данная кинолента — это «не конкретное жизнеописание конкретного человека». Да ведь названа-то она — конкретным именем, в заголовке ведь не использована какая-нибудь абстрактная, «не конкретная» художественная метафора! Если же считать экранное творение Тарковского лишь только неким философским осмыслением наследия Андрея Рублёва, его эпохи или современной России как таковой, то здесь мы получим ещё более противоречивую картину. Достаточно красноречиво и метко звучат в этом смысле слова отца Александра Меня в одном из интервью, которые связаны с его восприятием творчества кинорежиссёра: