После запятой

Я даже не поняла, мальчик это или девочка. Конечно, поняла, это был мальчик. Сейчас немного подожду и зайду в комнату. Я увижу ее и ребенка. Может, она за меня попросит, чтоб мне позволили хоть иногда играть с ребенком? Кто-то снова идет сюда? Неужели она? А, это люди, которые пишут о ней книгу, мы же знакомы. Забыла, как их зовут. — Вы знаете уже, наверное, что она сегодня прилетает из Парижа? Мы специально за вами зашли, может, вы хотите с нами пойти ее встречать в аэропорт. Такси ждет внизу. — Нет, спасибо, я потом с ней увижусь. — Не хватало еще встречать ее вместе с ними. Но значит, она все-таки прилетает. Почему же я думала, что мы с ней никогда не увидимся? Странно. Я никогда не представляла возможности встречи, даже в мыслях, а это так просто. Даже если я думала, что она никогда не захочет сюда, ведь я могла поехать к ней? Пойду пока пройдусь, чтоб успокоиться. Не делай такие огромные шаги, не то снова полетишь — кругом люди, нехорошо. Что там за толпа собралась? Все остальные спешат. Посмотреть, что ли? Времени еще много. А, так это просто граница. Она проходит через эту реку. Но почему солдат с ружьем стоит на их стороне, а не на нашей? А через речку лежит бревно, значит, иногда кого-то туда пропускают. Жалко, что сразу за речкой стоит густой лес, поэтому мне никогда не удавалось увидеть, что происходит за границей. Так это люди оттуда рвутся к нам, а не наоборот. Вот солдат уже двоим выстрелил в спину. И вода их унесла. Вот еще одного уложил. Мне должно быть их жалко — вот все остальные сопереживают. Я, наверное, совсем очерствела. Но нельзя показывать, что у меня нет чувств совсем. Зачем же они выбегают, неужели у них есть шанс проскочить? Солдат стоит рядом с бревном, и как быстро они бы ни бежали, он успеет выстрелить не торопясь. На что они рассчитывают? И как им может хотеться сюда? А этот рядом со мной уже меня науськивает. Не буду прислушиваться, если он такой умный, пусть сам идет. — Чего ты боишься? Он стреляет только в тех, кто оттуда идет к нам. В нас он не может выстрелить. И потом, те люди бегут спиной к нему. А если ты пойдешь, смотри ему все время в глаза, не отрываясь. Не бойся, что упадешь, речка неглубокая, да и бревно широкое. Если смотреть в глаза, он не сможет выстрелить. А ты увидишь, что там за спиной, за деревьями. Ну же, тебе только решиться. — Вон оттуда тоже кто-то собирается выбегать. Если я решусь, мы столкнемся. Но ведь это я! Такая приземистая крепышка, но я знаю, что это тоже я. Она сделает большую глупость, если побежит. Он в нее выстрелит. Тогда нужно побежать мне первой, чтобы прикрыть ее собой. Пока он на меня отвлечется, она сможет проскочить. Надо только, чтобы я ее опередила. Все, не успела. Она побежала раньше. Он в меня выстрелил. Как можно стрелять в спину? Но я упала в реку и не могу плыть. Я сейчас утону. За что? Какой мутный поток, меня вынесло к ним опять. Так я сюда рвалась? Раз я здесь, значит, именно сюда. А мне казалось, что мне необходимо совсем в другое место. Но нет, наверное, только казалось. А бал еще продолжается, только теперь они не ходят по залу, а сидят за столом, которого раньше тут не было. И зал стал поменьше, размером с обычную комнату. А где она? Ее тут нет. И не может быть. Она же умерла. Причем задолго до моего рождения. А здесь сидят живые. Теперь я понимаю — я попала в царство мертвых, вот почему мне так хотелось обнять этого ребенка. Так и получается по подсчетам, с тех пор прошло чуть больше полутора лет. Но неужели они и там продолжают расти? Он уже начал ходить, но еще не мог говорить. И когда я взяла его на руки, штанишки были мокрые, я тогда не обратила внимания. Кто же ему там меняет пеленки? И где я потом оказалась? Теперь понятно, время там течет в противоположном здешнему направлении. Я вернулась в начало этой истории, когда перешла реку и оказалась у них, но поскольку это было началом в здешнем понимании, то я и вынырнула здесь. Тамошнее продолжение уже случилось. Завершение, то есть то, ради чего затевалась вся эта история, там уже произошло, и внутри этой истории двигаться мне можно было только к началу, и с началом история кончилась, и я вышла из нее. Но вот ведь сборище здесь собралось, какие искаженные, непропорциональные существа. Там собрание тоже было не Бог весть какое, и двигались они механистично, и смотрели пустыми глазницами, но зато занимали ровно контуры своего тела, не выходя за границы черных смокингов и открытых мертвенных плеч с вечерними платьями. Только она там была живая. Даже ребенок был не совсем то, он лежал безучастно в моих руках, как кукла, только вот смотрел. Но и куклы умеют порой так пронзительно посмотреть, так что это не в счет. Я думаю, она назначила мне там встречу, поэтому ни я, ни она не были удивлены, а присутствовали на обговоренном свидании. Наверное, это моя вина, что мы там оказались, я сумела преодолеть только три барьера — вначале границу из речки, затем давление ее фанов, и потом — царство мертвых. А дальше я не смогла пройти, и она с