После запятой

�и дорогие висюльки. Колечко с бриллиантиком или сережки с бриллиантиком, как они любят говорить. Для них это мера любви и благополучия. Все сравнивают, у кого камушек больше, а в остальном их устраивает положение вещей. — Вот я давно заметил — как наши девушки уедут на Запад, так сразу подхватывают тамошние идеи, такими эмансипированными делаются, что, Боже упаси, покруче, чем местные. — Вы уж простите, что я вмешиваюсь в ваш разговор, но тут вы не правы. Вся эмансипация с нас и началась. Моя родная прабабушка еще к этому руку приложила. Мне бабушка рассказывала. Вспомните популярную после революции теорию о стакане воды. — Простите, пожалуйста, я не совсем понял связь. — А вы прибалт? — Нет, я немец, а мама у меня русская. А что, чувствуется акцент? — Есть немножко. Вы там выросли или здесь? — Там. — Ну, тогда вы можете не знать этой теории. — Нет, теорию я знаю, тем более что началась она с нашего Гегеля — стакан или наполовину пуст или наполовину полон, — но я не могу понять, при чем здесь феминизм. — Ну да, это мы тоже проходили, по научному коммунизму. Но та теория, о которой я говорю, изучалась по истории КПСС. Это наши женщины-революционерки провозгласили, что заниматься любовью — это все равно что выпить стакан воды во время жажды. Выпил и бросил. — Да-а? Мы этого не проходили. — Вы из ФРГ или ГДР? — Из ГДР, но мы все равно не проходили, я бы помнил, я неплохо учился. — Ну это и так понятно, вы выглядите как типичный отличник. — Это комплимент или… — Это констатация факта. А как вы здесь оказались? — Я сейчас в командировке. Я работаю в фирме, которая занимается экспортом-импортом, и, поскольку я знаю русский, меня сюда посылают. А когда к нам приезжают русские, я ими занимаюсь. — А что за русские к вам приезжают? — Хороший вопрос. Я почему прислушивался к вашему разговору — мне тоже приходится иметь дело с подобными людьми. — Вот как? С новыми русскими? — Ну не совсем. Не знаю, насколько к ним подходит это определение. Наша фирма имеет обыкновение приглашать к нам всяких ваших губернаторов из разных областей для ознакомления с нашей продукцией. И вот я все время провожу с ними, сопровождаю их в поездке по стране. И я тоже насмотрелся. — А что такое? — Ну как сказать. Знаете, мы оплачиваем им всю поездку, проживание и прочее, хотя они все приезжают с большими деньгами. Причем наличными. И ведут себя одинаково. Вот последняя поездка — я должен был одного губернатора из средней России сопровождать в Гамбург. Все было очень насыщенно, деловые встречи, переговоры, очень интересные предложения, но у меня создалось впечатление, что он все время думал о другом. Он все меня спрашивал: «Где тут можно достать вещи от «Версаче», я жене обещал». А мы не укладывались по времени. Я отвечал: позже, позже. Кстати, «Версаче» — их любимая фирма. Потом перед поездом у нас оставалось немного времени, я ему говорю: вот сейчас можем, если быстро. Мы взяли такси, выехали в центр Гамбурга, там есть галерея, в которой находятся все их шикарные магазины. Я попросил таксиста подождать, мы промчались галопом по мраморным полам, подскальзываясь, все на нас оглядывались, мне было так неудобно, добежали до павильона «Версаче», к нам вышел продавец, весь такой чопорный, изысканный, спрашивает, чем может помочь. Губернатор достал из кармана листочек в клеточку, вырванный из школьной тетради, весь помятый, а там крупным детским почерком написано, что надо купить и галочки стоят. — А вы неплохо говорите по-русски. — Но я уже говорил, что у меня мама русская. Мне даже обидно, что вы акцент нашли. — Но это даже шарман. — Ну ладно. Вот, и он читает на этом листочке, есть ли у вас пояса, спрашивает. А я перевожу. Продавец, естественно, говорит, есть, какие вы хотите. Я говорю: покажите все, пусть он выберет. Тот раскинул перед ним всевозможные пояса, губернатор смотрел, даже не спросил, сколько они стоят, потом выбрал два — один жене, другой дочке. — Хорошо, что не любовнице. — И такое бывало. Приезжал один губернатор, он покупал костюмы жене и любовнице. Причем жена была очень большая и толстая, а любовница маленькая и худая. И вкусы у них отличались — жене он покупал все цветастое, а любовнице серых оттенков. Продавщицы долго не могли понять, что же ему надо. А этот выбрал пояса, один за две тысячи марок, второй — за полторы. Когда я назвал ему цену, он даже не вздрогнул. Засунул руку в другой карман и вытащил толстую пачку банкнот. И спрашивает: «Долларами берете?» — а я вынужден все это переводить. Продавец говорит: нет, но тут за углом обменная касса. Мы опять по этим галереям бежим менять деньги, потом обратно. Я продавца спрашиваю: «Часто ли у вас бывают русские?» Он говорит: «Это наши лучшие клиенты, только благодаря им и держимся». Ну, казалось бы, все, садимся в такси, почти уже доехали до вокзала, а он достал из пакета пояса, рассматривает, и вдруг как начал кричать: «Вот сволочь, обманул, всучил дефектный товар». А там на поясе один из камушков не совсем так лежал, как остальные. Я говорю: «Вряд ли он нарочно, вы же сами выбирали». Он — нет, едем обратно менять. Пришлось просить таксиста, чтоб развернулся. Подъезжаем, опять бегом, сменил пояс, едва на поезд успели. Напоследок он посокрушался, вот, говорит, покупаешь джинсы за триста долларов, а пояса за две тысячи марок к ним. Я про себя ужаснулся, кто же за триста долларов джинсы покупает, когда можно вполне приличные за шестьдесят марок купить. — И часто они к вам приезжают? — Очень часто. — И что, совершенно не обтесываются на Западе? — Не что? — Ну, не оказывает на них Запад благотворного влияния? — Скорее, наоборот. Вот недавно приезжал президент одной среднеазиатской республики, и ему устроили встречу с предпринимателями. Пришли представители всех самых крупных фирм — еще бы, возможность выхода на такой мощный рынок! И я просто поразился, как быстро они переняли восточные замашки. Больше всех отличился представитель одной очень крупной фирмы — не буду называть, — все, конечно, обращались к этому президенту цветасто: «Многоуважаемый, звезда Востока» и так далее. А этот больше всех остальных произнес всяких эпитетов, но самое главное, кончив говорить, стал уходить задом, не забывая все время подобострастно кланяться. Я был, конечно, в шоке. — Ну и как, произвел он впечатление? — Естественно! Естественно! Именно с их фирмой и заключили большой контракт. — Слушайте, а что это за музыка из квартиры доносится? Свадьба, что ли, какая? — А, это, наверное, ее знакомый бард поет. Она любила цыганские романсы. — А что соседи подумают? — Пусть думают, что хотят. Пойдем послушаем, она очень любила эту песню. Наверное, его попросили спеть.