Разрыв не по шаблону

— Давай, наверное, в дом, я подмерзла — у вас тут не сентябрь, а целый октябрь.

— Сказывается близость ледника, — согласно поднялась за мной мама, — захвати тогда посуду, посидим еще за стеклом. Оставь его, пускай спит на свежем воздухе.

— Мам… не получилось один раз, выйдет второй — суррогатное материнство надежная штука. Я почему-то хочу, чтобы вышло, — замялась я.

— Хотела бы для Вадима? Почему?

— Чтобы ожил. Он… как примороженный. Выглядит отлично, даже поправился, а будто… Церемонно у них с Верой как-то, понимаешь? Вежливо, благостно… Может, глаза заблестят, если получится с ребенком? От нас с Лёшкой иногда искры летят во все стороны — в хорошем и плохом смысле. Но мне замечательно с ним, я чувствую себя живой! А Вадим… у меня давно прошли все обиды. И он сильно помог нам — родня Елены затеяла суды на основании того, что последние годы их брак был фиктивным. Такая нервотрепка… я специально не говорила тебе. Вадим помог, отстоял… Возможно — будущее приданое Янки, — хмыкнула я.

— Серьезные основания, — протянула мама, — а как тогда отстоял?

— Алексей хоронил ее, они официально не делили бюджет, он оплачивал ей квартиру, все эти годы был близок с ее семьей, пятнадцать лет жизни отдал их «Музыке»… много чего еще… Я не выспрашивала, не лезла — Лёшка и так кипел.

Этот разговор вернул назад во времени, чуточку расстроил и срочно захотелось увидеть Лёшку, Янку и Лёву. Хорошо, что приехали они почти сразу же, как мы ушли с террасы. А за ужином собралась вся семья — в просторном шале с высокой крышей, выстроенном в двух уровнях на горном склоне и в фахверковом стиле. С массивными балками на потолке, тяжелой резной мебелью, мозаичным верхом окон и огромным каменным камином с каминной полкой из половины старинного дубового бревна.

Но посуда на столе, к счастью, была самой простой — из матового стекла, обычной. Мама поделилась с нами:

— Когда мы только въехали сюда на постоянной основе, я тряслась тут… думаю и вы бы стали — дрезденский фарфор, хрустальное стекло… — покосилась она на тонко улыбающегося мужа, — а тут дети — вы переживали бы и за них, и за посуду. Так и оставим потом, да, родной? Мне так удобнее.

— Как скажешь, любимая, ты здесь хозяйка. Твое право, бай…йини…

Утром неожиданно приехал Адиль со своей женой — оказалось, они были совсем рядом — в Германии, решая какие-то вопросы. Общаться со светловолосой немкой у меня не было никакой возможности. Мы просто улыбались друг дружке и «мило» гримасничали, демонстрируя приятные эмоции. Ничего плохого я бы о ней не сказала — приятная, уважаемой профессии молодая женщина. Но языковой барьер! Подружиться нам было — не судьба, да и какая дружба на расстоянии? Зато очень быстро прониклись симпатией друг к другу Адиль и Алекс, как он его называл. Особенно явно демонстрировал свое доброе отношение Адиль.