Боги молчат. Записки советского военного корреспондента
- Автор: (Голубовский) Михаил Соловьев
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-323-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Боги молчат. Записки советского военного корреспондента». Краткое содержание книги:
Вторая часть книги содержит написанные в эмиграции воспоминания автора о его деятельности военного корреспондента, об обстановке в Красной Армии в конце 1930-х гг., Финской войне и начале Великой Отечественной войны.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Ежов некоторое время молчал. Потом продолжал допрос:
«Вам известно, зачем вы отозваны с Дальнего Востока?» «Нет. Ничего определенного не было сказано».
«Секретариат ЦИКа дает на вас заявку. Мы ничего против вас не имеем. Но это парт взыскание. У молодого члена партии. Потеря бдительности является большим проступком перед партией, товарищ Суров».
Через час Марк был отпущен. Ежов прочитал ему лекцию о бдительности. Москва утопала в солнце, а Марку было холодно, и он зябко ежился.
А еще через две недели его вызвали в Кремль. Неожиданными, переносящими воображение в сказку, казались ему сизые елочки, на которых, даже летом, словно морозный иней оседает. Они у самого Кремля посажены, за стеной ленинского мавзолея. Здесь покоятся останки вождей, удачно сманеврировавших и, не попав в опалу, отправившихся в мир, где нет скорбей, воздыханий и политбюро. Кладбищенская тишина и кладбищенская иерархия: членам политбюро — могилы, другим, помельче — дырка в стенке. Марк, направляясь к Кремлю, к легкой небесной устремленности Василия Блаженного, взглядом стремился и думал, что в тяжелых, никнущих к земле кубах ленинского мавзолея выражена прямая противоположность этому древнему храму. Земля и небо. Он замедлял шаги, любуясь храмом, но какой-то тип уже присосался к нему глазами-пиявками. Ускорив шаг, Марк вошел под своды Спасских ворот Кремля, думая, что повсюду теперь видна переодетая чекистская сволочь, которую сразу по собачье-внимательным глазам узнаёшь. Получил пропуск. Вдоль стены прошел к заднему входу в дом правительства. Дорога знакомая, ею он когда-то ходил с ребятами из университета, нанимавшимися сюда для строительных и ремонтных работ. В вестибюле невольно засмеялся. В углу была груда строительного мусора. Неужели до сих пор строят лифт, для которого они тогда начали пробивать шахту? Как давно это было!
«Товарищ, идите по назначению».
Охранник с малиновыми петлицами, стоявший в стороне и что-то отмечавший в блокноте, очень строго смотрел на него.
Ему нужно было на третий этаж, где помещался секретариат. На лестнице у него два раза проверили пропуск. В коридоре третьего этажа было безлюдно. Ноги утопали в красном пушистом ковре. Марк наугад двинулся в левую сторону, но ему перегородил путь охранник. Показав рукой в противоположную сторону, он сказал:
«Вам надо туда, товарищ».
Еще один охранник. Этот посмотрел пропуск, проводил Марка.
В приемной ждать пришлось недолго. Секретарша, уходя с докладом о нем, собрала со стола бумаги и заперла их в ящик стола. Марку стало неловко. Потом она вернулась, пригласила его войти в кабинет Волкова. Он вошел. Маленький, сухонький старичок рысил ему навстречу от огромного резного стола.
«Здравствуй, Марк, здравствуй, родной!» — кричал он. — «Да какой же ты стал большой! Почему столько колючек в глазах, и почему эта косая морщина на лбу? Откуда этот шрам над глазом, я его у тебя не помню?»
Марк растерялся. У него даже мысли никогда не возникало, что под именем Волкова скрывается его старый учитель из конармейской Школы. Виктор Емельянович Пересветов, а это был он, тормошил Марка. Они оба очень странно выражали радость встречи, но ведь так чаще всего и бывает. Старик тормошил Марка, приподнялся на носки с явным намерением погладить его по голове, как он это делал в их давние дни, но потом отдернул руку и засмеялся.
«Прости, ты мне далекое время напомнил», — сказал он. — «Показалось, что ты всё еще тот же. Вот, даже по голове хотел погладить. Небось обиделся бы? Сколько же тебе лет, Марк? У меня было твое дело, да я не посмотрел. Ты для меня всё еще тот Марк, который слушал меня, забывая закрывать рот. С тех пор меня никто так хорошо не слушал».
«Мне двадцать шесть», — сказал Марк. — «И хоть людей такого возраста по голове не гладят, я так рад встретить вас, что не обижусь, если погладите. Пожалуйста, Виктор Емельянович, погладьте».
Марк наклонился, и Виктор Емельянович, очень радостно смеясь, действительно погладил его по голове.
«Но как же так? — спросил Марк, выпрямляясь. — Почему вы — Волков?»
«Ах, Марк, что такое имена? Тогда чужую фамилию носил и теперь не свою. Порастеряли мы свои имена в подполье, да с тех пор и не можем их найти. Помнишь, как у поэта сказано? Да возвеличится Россия, да гибнут наши имена! Россию мы, скорее всего, не возвеличили, а имена р а с т е р я л и».
«Я всё думал о вас, спрашивал, но никто Пересветова не знает», — сказал Марк.