Историческая наука и некоторые проблемы современности. Статьи и обсуждения

Маркс и Энгельс рассматривали революцию «сверху» как суррогат действительного прогресса, как его деформацию, вызванную тем, что передовым общественным силам не удалось разрешить исторические задачи социально-экономического развития органическим путем, т.е. опираясь на широкое народное движение, на революционное самосознание и самодеятельность масс. Негативный аспект «великих преобразований», осуществляемых руками чуждых прогрессу сил, бюрократическим путем (о чем говорилось в докладе), объясняется утратой революционной инициативы народными низами и перехватом ее в контрреволюционных целях врагами революции. Неизбежный результат такого оборота событий – процесс идейного подчинения масс чуждым их подлинным интересам влияниям, их приобщение к контролируемому образу мышления с его готовыми формулами национального превосходства, классового единения и почитания «сильной власти», которым не без успеха научился пользоваться бонапартизм.

Разумеется, не может быть однозначного подхода к революциям «сверху» XIX в. Необходимо видеть присущую им сложность и противоречивость. Маркс, Энгельс и Ленин неоднократно указывали на то, что в каждом конкретном случае следует учитывать все отрицательные и положительные черты этого реального явления под углом зрения борьбы за социальный прогресс и конечные цели рабочего движения. Энгельс, например, в 1868 г. в письме Марксу высказывался за вдумчивый подход к объединительному процессу в Германии, к политике Бисмарка, – в противовес торопливым категорическим выводам, базирующимся часто на упрощенных представлениях[556]. С необходимостью донести до пролетарских партий сознание важности поддержки общенационального движения как фактора, объективно совпадающего с интересами общественного прогресса, признания его исторической обусловленности, столкнулся и Маркс во время дискуссий в I Интернационале. В 1866 г. он пишет Энгельсу про «прудоновскую клику» в Париже, которая объявляет «национальности – бессмыслицей, нападает на Бисмарка и Гарибальди и т.д. Как полемика с шовинизмом, эта тактика полезна и объяснима. Но когда верующие в Прудона (к ним принадлежат также мои здешние добрые друзья, Лафарг и Лонге) думают, что вся Европа может и должна сидеть тихо и смирно на своей задней, пока господа во Франции отменят „нищету и невежество“.., то они смешны»[557].