Историческая наука и некоторые проблемы современности. Статьи и обсуждения

Прерванная и обращенная вспять революция породила иллюзию того, что общество, пройдя в своем развитии по кругу, вернулось к исходной точке и даже оказалось позади нее. В действительности же побеждающий способ производства должен был пробить себе дорогу, хотя и другими путями, правда, во много раз более мучительными для общества в целом. Применительно к этой ситуации Энгельс однажды сказал, что самые революционные лозунги не могли действовать более революционно, чем самые простые исторические факты в виде совместных усилий пара и ветра, электричества и печатного станка, артиллерии и золотых россыпей – одним словом, всего того, что вызывало бурные изменения в экономическом базисе[554]. Эти простые и очевидные «исторические факты», выражающие не что иное, как объективные потребности развивающегося буржуазного общества, постоянно наталкиваясь на сопротивление устаревшей системы политической организации и государственного управления, сами взывали к переменам. Следовательно, выполнение действительной и, добавим, осуществимой программы революции становилось неизбежным в силу объективной логики развивающихся экономических сил, и потому это развитие не прекращалось даже в полосы реакции. Могло ли быть иначе? Ведь революция оставила нерешенными не второстепенные проблемы, а важнейшие из них, ответ на которые не мог заставить себя ждать.

В конечном счете именно этим объясняется то обстоятельство, что бонапартизм, вышедший единоличным победителем из революционного кризиса, дал обет содействовать обществу в решении стоящих перед ним исторических задач, связав свою политику с требованиями и лозунгами революции. Опиравшиеся на авторитет солдатского мундира, по духу своему и политической организации глубоко консервативные, бонапартистские режимы становятся наследниками и душеприказчиками революции, направленной против остатков того уклада, который сам был воплощением узурпаторской власти[555]. Легко представить себе, сколь необычно и даже парадоксально выглядел ход послереволюционного развития и как трудно было тем, кто верил в идеалы потерпевшей поражение революции, участвовал в ней, понять сокровенный смысл событий, их внутреннюю обусловленность. Марксу это удалось – не только в том смысле, что он нашел ясное объяснение вновь возникшей политической реальности, но и в смысле постижения диалектики формы и содержания общественного прогресса в новую эпоху, эпоху угасания буржуазной революционности и нарастания революционности пролетарской, социалистической.