Рожденный в огне «Феникс» [CИ]

— Вполне ожидаемый конец…

— Да… Ладно, как у тебя там дела? Насколько я понимаю, база взята?

— Не совсем… В целом, мы контролируем ее территорию, освободили пленниц, захватили припасы и один «десантник». Из него я сейчас и говорю, а вот во втором засели оставшиеся пираты.

— Ничего себе… Они могут взлететь?

— Нет, конечно. Топлива-то у них нет. Никто не держит на стоянке корабли с полными баками, а заправщики у нас. Проблема в том, что оружие у оставшегося «десантника» в полном порядке. Если пираты захотят, то могут разнести тут все к чертовой матери.

— Почему же они этого не делают?

— Они не хотят быть самоубийцами, так что готовы сдаться, но на собственных условиях.

— Свободу хотят?

— Да, и возможность убраться отсюда.

— Кто они?

— Астронавты. В набегах не участвовали, в каких-нибудь зверствах не замечены, разве что к пленницам «ходили», но в таких ситуациях это обычное дело…

— Ладно, будет лучше, если я к вам подойду сам, чтобы оценить ситуацию. Бергман там?

— Его копье на подходе.

— Тем лучше. Какой проход в ущелье теперь свободен?

— Южный.

— Хорошо, направляюсь к вам.

После обсуждения с остальными, был принят следующий план действий. Майкл, Ингвар и Хайнц возвращаются на милицейскую базу, конвоируя «Воспа» и «Стингера». Анжела поедет с Фосеттом в кабине «Остсола», где есть откидное сидение. Лиза отправляется к «Пантере» и будет ее охранять до прихода транспортера. Я же иду к пиратскому каньону, чтобы разрешить ситуацию с десантным кораблем.

Все обошлось благополучно к взаимному удовольствию сторон. Бергман сначала категорически отказывался даже рассматривать предложение пиратов. Он стал сдавать свои позиции лишь после того, как я напомнил, что в случае отказа «десантник» просто откроет огонь, и мы рискуем потерять ценнейшие трофеи, не говоря уже об огромных потерях в людях. Для окончательного успокоения его совести я предложил, чтобы все пленные перед освобождением прошли проверку с помощью «сыворотки правды», и те, которые признаются в убийствах и пытках граждан Бадена, понесут заслуженное наказание. Даже неудачливые налетчики на это согласились, что и доказывало отсутствие среди них подобных индивидов. Да и сообщение о разгроме отправившихся на разбой мехов и гибели их командира произвело на «затворников» сильное впечатление. Представителей властей планетоида уговорить на предоставление экипажам пиратских кораблей гарантий свободы оказалось гораздо сложнее, чем полковника. Их-то как раз не интересовали трофеи, ведь лично им все равно ничего не должно было достаться, да и к возможным потерям милиции, а тем более наемников, там относились куда спокойнее — это, мол, их профессиональная обязанность. Главным для них была месть пиратам, которые, дескать, обязательно должны ответить за свои преступления. Скорее всего, впрочем, организацией процесса чиновники хотели заработать себе политический капитал. А вот сделка с бандитами могла сильно повредить их репутации и замедлить карьеру. Я уже впал в отчаяние, но тут Бергман сказал, что берется решить этот вопрос без моего участия. Позже он сообщил мне, что привлек на свою сторону Штерна. Тот хоть и был в ярости на налетчиков за потерю изрядной прибыли от простоя копи, но подходил к делу практично, рассчитывая все это окупить за счет положенной ему доли трофеев, а уж о его желании вернуть себе камни, половина которых находилась в трюмах удерживаемого «десантника», и говорить не нужно. Быстрое и бескровное решение возникшей проблемы ему было только на руку, а уж рычагов давления на официальных лиц у него было предостаточно. В общем, часа через три после начала переговоров условия пиратов были приняты. Все это время пришлось просидеть в кокпите меха. Усталость была неимоверная. Я был лишен возможности нормально отдохнуть уже около трех четвертей суток. Глаза закрывались, в голове стоял туман. Как только ситуация благополучно разрешилась, и Бергман сообщил о вызове транспортеров для перевозки пленных на милицейскую базу, я отправился «домой», решив, что полковник сам справится. В конце концов, он не сидел несколько часов в засаде и не сражался после этого. На другой день я даже не мог вспомнить, как добрался до места назначения и очутился в своей спальне.