Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.
- Автор: Зойрен Гюнтер, Плессен Элизабет
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Радуга
- Переводчик: Валентина Николаевна Курелла
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.». Краткое содержание книги:
Ц. А. послушал, как шумит ветер в деревьях, и предался настроению ночи. Это природа, тут им ничего не удастся изменить. Ему захотелось, чтобы это его состояние длилось вечно. А был ли он вообще в Берлине? Неожиданно вся поездка показалась ему совершенно неправдоподобной, ибо происходившее в Берлине было ничто в сравнении с природой. Берлин был ничтожен, нереален, не нужен. Его волнение улеглось. Он сидел и вслушивался, пил и курил. Нет, он не был в Берлине.
Вечером следующего дня, погруженный в раздумья, он опять сидел на террасе и, варьируя порядок слов, размышлял о тяжком бремени человеческого бытия. Он подчеркнул тяжкое бремя, а потом — гнет слишком ясного понимания. Временами он обращался к Августе: Скажи на милость, что вы имеете против меня? А ее рядом не было. Он колебался. Ведь признавал же он в разговоре с ними, что критически настроенной молодежи не на что рассчитывать в обществе, где потребление и деньги превратились в нечто настолько самодовлеющее, что стилем этого общества стала погоня за наслаждениями, а его движущей силой — сбыт. А может, все это лишь плод его фантазии? Нет, в памяти его еще сохранялись отголоски того разговора. Но отголоски суть что-то половинчатое, и, чтобы половинчатое сделать целым, он энергичным почерком записал: Ненависть, презрение, соглашательство, самоутверждение, страх, признание, обида. Он закурил и успокоился. Кончив писать, подчеркнул свою энергичную тираду от слова ненависть до слова обида и бросил карандаш на стол. Он курил.
Вернувшись к своим мыслям, он начал диалог с Августой и (для нее) записал: Твои друзья, единые в своей враждебности ко мне… Сделав эту запись, он готов был расценить их враждебность как проявление искренности. Минуту спустя он уже считал ее чуть ли не благородной, затем вдруг — до смешного благородной и наконец — до позорного плебейской. Он подчеркнул слово плебейской. Разве джентльмены ведут себя так со своими противниками?
Он мог бы еще понять, если бы эти левые довольствовались реформами. Реформы — это все-таки вещь другого порядка: регулировка, подгонка, что ли, приспособление к ситуации. Он и сам когда-то собирался вступить в социал-демократическую партию. В том, что они хотят иметь политический вес, разумеется, ничего предосудительного нет, записывал он. Но беда в том, что им мало участия в государственной жизни, они хотят изменить мир, не дискутировать, а действовать — вот что несносно.
Он курил.
Таким образом, держаться нужно тех, кто обеспечивает и защищает порядок. Нет ничего важнее, чем оберегаемая ими зона свободы. Установить эту зону, сохранить ее. Он записал свобода, скромность и самоограничение, а потом и термин, изобретением которого был очень горд: нравственные товарно-денежные отношения. Он собирался при первой же встрече щегольнуть им перед Августой.
Откинувшись в плетеном кресле, он взглянул на парк. Поднялся ветер.
Свобода, скромность — вот темы, какие он хотел предложить Августе. Об этом можно будет говорить вечера и ночи напролет. Он предвкушал свои беседы с нею; он будет говорить из желания сделать ей приятное, ради нее, так же как и ради нее затеял он всю эту работу ума. Нравственные товарно-денежные отношения — каково, а? Последние летние ночи вдохновляли его. Они всегда оказывали на него такое действие. Indian Summer Nights[79]. Придет же в голову такая чепуха — озаботиться судьбой какого-то Бяласа, да еще использовать свои связи для устройства его на работу?! Возможно, молодой человек и был приятен в обхождении, имел хорошие манеры, как-никак сын чиновника, но помочь ему означало бы потерять лицо. Разве он был в Берлине? Нет, не был. Нет, все-таки был — прелестная Лора, ее скуластое лицо и это ее «я здесь все видела!» (когда он захотел посмотреть квартиру и попросил ее пойти с ним). Но она усмехнулась.
Эх, скорей бы Августа приехала! Почему ее до сих пор нет? Она занята на работе. В конце концов, он тоже занят. Ей необходимо быстрее приехать, ведь иначе мысли, хоть и записаны на бумагу, поблекнут. Время лишит их остроты.
Я не хочу ее терять, записал Ц. А. и подчеркнул терять.
План действий. Ц. А. записал: 1. Не пускать в дом чужих, когда она здесь. 2. Иметь время для общения друг с другом. (Я выкрою время.) 3. Беседовать и бывать вместе.
Ц. А. откинулся в кресле и подумал, какие профилактические меры мог бы предпринять сверх этого. Он пометил: 4. Я докажу ей свой авторитет. Пункт 4 он подчеркнул двумя чертами. Затем встал, распрямился, допил свой бурбон[80], вышел из-за стола и, шатаясь, стал подниматься по лестнице, балансируя руками и извивая их, как азиатская танцовщица.
79
«Ночи бабьего лета» (англ.) — название популярной песни.
80
Сорт виски.