Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.
- Автор: Зойрен Гюнтер, Плессен Элизабет
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Радуга
- Переводчик: Валентина Николаевна Курелла
- Жанр: Другая проза
Электронная книга - «Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.». Краткое содержание книги:
Взобравшись ползком на железнодорожную насыпь, она сидит на камне и смотрит на дом, возле которого пролегает насыпь, но без рельсов. Она хочет понять, в чем тут дело, но мысли путаются — может, от долгой ходьбы, а может, она просто слишком устала, чтобы думать еще и о доме.
Люди сплошь в серых пуленепробиваемых костюмах; их лица скрыты под касками. Тем не менее Августа знает, что это она сама, шести-, семикратно. Все шестеро или семеро кувыркаются на перекладине, укрепленной высоко на доме. Когда первая пуля влетает в окно, вторая вылетает, третья влетает и так далее. То же самое и наоборот; она-она-она-она-она до ряби в глазах, подтягивание по канату над бездной, нещадная пальба по музыке из чердачных окон, в которых стоят трубачи с очень большими трубами.
А потом настало время проверки сил — в форме коротких телефонных звонков, которые, вероятно, заказывала для него Олимпия, или одной-двух строчек на полях ее писем: колкости, насмешки, издевки. Не то что мир, даже подобие мира стало невозможным. Бывая в гостях или устраивая приемы у себя, он на вопрос об Августе говорил о ней как о какой-то сломанной игрушке; при этом брал какую-нибудь книжицу или валявшийся под рукой сельскохозяйственный журнал, раскрывал его где придется и делал вид, будто пробегает глазами.
Вскоре после президентских выборов[81] дела привели его в Берлин. Студенты вышли на улицы протестовать против руководящих деятелей НДП[82], голоса которых были необходимы одному из двух кандидатов.
Встретив его на аэродроме, Августа сказала: Ты ведь знаешь, я не первый раз участвую в демонстрациях. Я знаю, что делаю, — так чего ты беспокоишься?
Больше двух тысяч человек стянулись от Технического университета к отелю на Курфюрстендамм, где остановился Тадден. Отель был оцеплен полицейским кордоном.
Что же вы, немцы, не можете жить друг с другом в мире?
Вы — это какие немцы?
Августа ответила ему насмешкой.
Демонстранты пытались объяснить охранникам из органов безопасности, стоявшим при входе в отель, кого они оберегают. Но охранники оттеснили их на улицу.
Нечего тебе на улице околачиваться!
Полицейских была согнана целая рать. Пустив в ход дубинки и слезоточивый газ, они рассеяли демонстрантов.
Почему ты со мной не солидарна?
А ты почему со мной не солидарен?
Я?
Ведь ты, получается, неонацистам симпатизируешь, если голосовал не за Хайнемана, а за Шрёдера.
День спустя Августа поехала отвозить Ц. А. на аэродром и немного опоздала: когда она вошла в отель, он уже дожидался ее в холле. Он стоял у широкой стены, оклеенной белой пластиковой пленкой. Стена была испещрена автографами знаменитостей, останавливавшихся в этом отеле: кинозвезд, банкиров, прусских принцесс, боксеров, одного-двух нобелевских лауреатов, внуков и правнуков генералов, именами которых назывались военные марши. Наклонив голову, Ц. А. расшифровывал автографы. Он полез в нагрудный карман, вынул ручку с золотым пером и расписался рядом с каким-то прославленным гонщиком. Но чернила не выступили. Он удивился, взглянул на перо, подвинтил ручку и попытался было расписаться снова, но тут к нему подошел портье.
Ваша дочь изволила прибыть.
Ц. А. бросил через плечо: Благодарю.
Портье сказал: Прошу прощения, теперь на этой стене ничего не напишешь: недавно ее покрыли защитным слоем.
Фрагменты снов.
Званый вечер. По залу прохаживаются дамы, вырядившиеся, словно для хороводного танца, в длинные серые платья; они здороваются за руку и поздравляют друг друга. На Августе тоже серое платье. Она прохаживается, как все, говорит, улыбается, как все, держится немного чопорно, как все, длинными серыми шагами движется от одной дамы к другой. Внезапным порывом ветра всех их уносит в глубь зала. Вспыхивает яркий свет. Гостиная наполняется мебелью, разным хламом, среди которого и старая картина в тяжелой золоченой раме, откуда толстая декольтированная женщина в сбитом набок парике швыряет чашку, из которой пила. Августа с ужасом замечает, что чашка летит прямо в нее. Она не может увернуться, только слышит свист летящей чашки и проклятия, посылаемые женщиной вослед.
Голоса. Сперва лишь голоса. Многоголосый гул. Разговор идет об охоте, охоте облавой. На лося. На буйвола. Один голос перекрывает другие и произносит: Фюрер.
В этот момент Августа замечает лица — длинные ряды серых старческих лиц, по двое, по трое одно позади другого, вокруг стола в зеленой гостиной, уставленного дичью. Ни одно из них Августе не знакомо. Голоса звучат глуше. Теперь она различает Ц. А. Он сидит один, повернувшись к ней спиной. Он нагибается к кому-то: Перепела́. Мой дорогой, я рад за вас.
81
Речь идет о выборах в Федеральном собрании, происходивших в Западном Берлине в 1969 году, когда на пост президента ФРГ баллотировались Густав Хайнеман (от СДПГ) и Герхард Шрёдер (от ХДС/ХСС и НДП). С небольшим перевесом голосов победу одержал Хайнеман (1899–1976).
82
НДП (Национал-демократическая партия) — неофашистская партия, председателем которой до 1971 года был Адольф фон Тадден.