Испытание на прочность: Прощание с убийцей. Траурное извещение для знати. Выход из игры. Испытание на прочность.

Бялас произвел на Ц. А. впечатление.

Чем вы намерены заниматься в будущем? — спросил Ц. А.

Бялас провел рукой по волосам и сказал: По-моему, трудно получить работу на заводе, где производство строится на той форме собственности и тех экономических принципах, которые отвергаешь. Правда, не легче и самому решиться на работу, которую едва ли можешь оправдать, не почувствовав себя скомпрометированным.

Ц. А. понравилось в Бяласе такое прямодушие. Бялас говорил то, что думал, и говорил ему в лицо. Это считалось признаком хорошего тона. Разговор, который нравился Ц. А.: глаза в глаза. Ц. А. не смущало, что Бялас мыслил иначе, чем он. Он знал, на что шел, приняв приглашение Августы. Разговор в коридоре оправдал его ожидания. Ц. А. даже прикинул, не может ли он как-нибудь помочь Бяласу с работой, но ничего путного на ум так и не пришло. Он решил поразмыслить над этим в Айнхаузе, в спокойной обстановке.

Он еще немного посидел за столом, беседуя с Розмари, Лорой и Бяласом. У Акселя Родига была назначена встреча; съев суп, он сразу встал и ушел.

Позже, в отеле, Ц. А. не мог толком вспомнить, о чем он так подробно распространялся. Кажется, он что-то такое болтал Розмари и Лоре про свою библиотеку в Айнхаузе, рассказывал истории, которые их веселили. (Историю о носороге? Историю о том, как его двоюродный дедушка посчитал своего денщика начальником, когда из линейного полка того перевели к конногвардейцам в Потсдам?) Бялас проводил его донизу. В подъезде, где они дожидались такси, Ц. А. спросил Бяласа, чем занимается его отец. Он профсоюзный деятель в «Бау, штайне, эрден»[77], сказал Бялас. На это Ц. А. заметил, что прекрасно относится к профсоюзам. Хотелось бы узнать об этом поподробнее, сказал Бялас, но тут подъехало такси. Ц. А. был счастлив (сейчас, когда лежал в постели у себя в номере, но, впрочем, может, счастлив просто потому, что не мог сразу заснуть), что в какой-то, теперь уже трудно восстановимой, связи нашел вдруг историческое доказательство того, что (и) дворянские традиции бывают прогрессивными. Сегодня вечером он обмолвился, что почти сто лет назад один из его предков был борцом против крепостного права. Все засмеялись: прелестная Лора, Розмари, Бялас, Августа. Уже засыпая, он почувствовал гордость оттого, что вызвал у них смех, и почему-то был этому рад. Он попытался понять, что же его, собственно, радует, но поскольку с ходу ни до чего так и не додумался, то решил отложить это на потом. Галопом землю не пашут. Неплохая фраза, запомни ее, а в общем хорошо, что они смеялись. Внезапно он ощутил тайную неприязнь к себе: к тому, каким еще был днем. Его прежнего отныне больше не существовало. Ведь мог же он быть в каком-то смысле заодно с молодежью.