Патриарх Кирилл. Биография. Юбилейное издание к 75-летию со дня рождения

Митрополит Кирилл назвал свою авторскую передачу «Слово пастыря», чтобы подчеркнуть ее миссионерский характер. Об основном посыле программы и ее названии он говорит так: «Я всегда с легким сердцем садился напротив камеры, потому что делал то, к чему я призван как архиерей. Конечно, это не просто проповедь, как в храме, но беседа с телезрителями. Она осуществляется в рамках моего служения как пастыря — отсюда и название программы»[477].

В течение первых трех лет передача «Слово пастыря» была посвящена последовательному изложению Священной Истории Ветхого и Нового Заветов. Митрополит Кирилл поставил перед собой нелегкую задачу — не просто изложить основные библейские сюжеты доступным и современным языком, но и показать, как история библейских героев сопрягается с повседневной жизнью современного человека. Передача была адресована не столько православным верующим, хорошо знакомым с Библией, сколько далеким от Церкви или лишь вступающим на религиозный путь людям. «Эти передачи имели единый тематический план и представляли собой некое введение в христианство. Я обращался к современному человеку, никогда не читавшему Евангелия, чтобы рассказать ему о том, что такое христианская вера и что значит жить согласно этой вере», — говорит Патриарх Кирилл.

Особенностью передачи является ее спонтанный характер: «Телепередача „Слово пастыря“ — это еженедельный экспромт… — говорит Патриарх Кирилл. — Конечно, когда мне заранее дают вопросы, на которые предстоит отвечать, я обдумываю тему, ищу аргументацию, подбираю факты. Однако у меня нет ни времени, ни возможности предварительно записать текст моего выступления или хотя бы набросать его тезисы или составить конспект. К тому же когда я однажды попытался готовиться таким образом, то после просмотра видеозаписи окончательно понял, что от подобной предварительной подготовки передача сильно проигрывает. Ибо телезритель должен быть свидетелем, самовидцем того, как рождается мысль и как она облекается в слово. Только при соблюдении этого условия он почувствует себя участником совершающегося на его глазах поиска ответа на серьезный вопрос. Поэтому я сознательно отказался от текстов, которые лежали бы передо мной во время передачи, от пространных конспектов-подсказок, заранее не выписывал цитат, чтобы потом зачитывать их в объектив телекамеры якобы по памяти. Таким образом, в этой передаче нет никакой искусственности, никакой сделанности, никаких постановочных трюков. Иногда режиссер передачи говорит мне: „Владыко, вы оговорились. Давайте снимем этот фрагмент заново“. Я отвечаю, что этого делать не следует: оговорился — значит оговорился. Это живая речь».