Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
— Ему не надо. Не положено.
— А что? Пленный?
— Нет, не пленный. Арестованный за трусость. Командир взвода, — тихо говорит Сафронов.
— Ах ты, обормот! Сдрейфил, значит? В конце-то войны?
— Именно, — вздыхает бывший командир взвода Терещенко. — В конце и не выдержал.
— А теперь что? Трибунал?
— Теперь трибунал, — опускает голову Терещенко.
— Ладно. Вы это вот что, — говорит капитан Сафронов и что-то шепчет Ананьеву. Тот машет рукой.
— Есть там у них. В чулан какой-нибудь.
Сафронов делает знак Терещенко и ведет его через зал. За арестованным, как тень, следует часовой-автоматчик. Вдруг придирчивый взгляд капитана останавливается на молодом немце.
— А это?.. Кто такой?
Пауль подбирается и отчеканивает:
— Гитлер капут! Капитуляция.
— Это вот ее муж, — говорит Ананьев, указывая на Ирму. — Драпанул. Не дожидаясь капитуляции.
— Дезертир? А почему здесь? Надо отправить в тыл. Как военнопленного.
— Ладно. Черт с ним! — машет рукой Ананьев. — Отправить всегда успеем.
— Ну, знаете! — несогласно говорит капитан. — Тогда хотя бы изолировать.
— Оставь! Что изолировать? Завтра изолируем.
Поняв, что речь идет о муже, Ирма бросается к капитану:
— Гер официр! Тофарищ…
— Тофарищ официр! Битте, битте! — говорит старик и ставит на стол бутылку с прозрачной жидкостью.
— Что это? — настораживается капитан.
— О, шнапс, шнапс, — дрожащими руками старик открывает бутылку.
— Это дело! — говорит Ананьев. — А то принес какую-то мадеру! Ладно, брось, капитан. Давай выпьем!
Капитан, однако, пропускает Терещенко с автоматчиком в дверь и делает знак Паулю следовать вперед. Тот покорно переступает порог. Ирма и старик бросаются следом.
Спустя десять минут капитан появляется и с довольным видом потирает руки.
— Вот теперь можно и выпить, майор! За Победу! Если не провокация.
— Никакая не провокация. По рации передали. Так, Воробей?
— Так точно. Полковник-танкист сказал.
— Трудно верится, — говорит капитан, пережевывая хлеб с салом, крупными ломтями нарезанный на фарфоровой тарелке. — Здесь где-то в ближнем тылу полуокруженная группировка. В лесах эсэсовские части.
— Сдадутся и эсэсовцы, — говорит Ананьев и достает часы на цепочке. — Сколько там до Победы осталось? Всего 15 минут.
— В роще нас обстреляли. Колесо пробили. Едва ноги унесли.
— Это бродячие. Бродячих мы не боимся. Завтра они нам в плен сдадутся.
В зал вбегает Ирма, за ней входит старик. Ирма бросается к капитану и заламывает руки.
— Гер официр, гер официр! Их отшень, отшень просиль! Майн гатте Пауль… Их отшень просиль!
— Ничего не выйдет, — говорит капитан. — У нас есть порядок, который надлежит соблюдать.
Ирма начинает плакать.
— Их отшень просиль. Гер официр! Тофарищ, — умоляюще обращается она к Ананьеву. Тот вскакивает.
— Ладно, капитан! Выпусти ты его. Подумаешь, куда он денется. Вот, сколько тут осталось?.. — он снова достает часы. — Еще семь минут. Ведь Победа же, ты понимаешь.
Капитан молчит.
В это время где-то далеко за лесом взмывает в небо ракета, с ней рядом вторая, далекие очереди трассирующих рассыпаются в небе. Все в зале замирают в тревоге.
— Что это?
Схватив оружие, выскакивают на дорожку, но тревога напрасна. Слышно, как палят вдали вокруг — за рекой, в стороне дороги, где-то за парком. В разных местах в небе горят ракеты, и капитан первым догадывается.
— Это ж салют! Выбрось свои часы, майор!
— В самом деле! Славяне, а ну стрелянем! Чтоб в последний раз. Ну, раз-два — пли!
Нестройный залп звучит возле виллы, затем второй и третий.
— Ну вот! Ну вот, теперь ты веришь, капитан? Ведь Победа! Победа, ты понимаешь это?..
В свете, падающем из окон, из раскрытой двери, майор обнимает капитана, затем Зину, которая счастливо льнет к нему, Васюкова. И тут они замечают, что на крыльце одиноко стоит старший техник-лейтенант, а за темным стеклом узкого окна тускло бледнеют два лица арестованных. Все входят в помещение.
— Слушай, капитан, — говорит Ананьев, — давай сюда твоего арестанта. Черт с ним, выпьем по-братски, все равно Победа!
— Ладно! — говорит капитан. — Эй, Гнидюк, выпускай арестанта. И того… немца тоже! Черт с ними!
Тихая ночь, в зале едва светит карбидный фонарь, на столе неубранные остатки ужина. На диване, раскинувшись, спит Ананьев, в кресле Зина. На разостланных на паркете шинелях спят разведчик и шофер Воробей. Рядом ворочается и садится Васюков.