Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
— Буксир надо. Может, еще кто подъедет. Студор, может, подъедет.
— Вот где совсем мелко, — говорит Васюков, отойдя чуть в сторону. — Надо было сюда. Тут брод. Можно перейти.
— Перейти-то можно. А машина? — недовольно говорит старший техник-лейтенант.
— Ладно! Пусть ждет твоя машина, — говорит майор. — Мы вброд. Зина, слазь!
— Петя, нога! Смотри ногу, товарищ майор!
— Что смотреть. Уже мокрая.
— Ну вот.
Зина по колесу спускается в воду, и небольшая группа идет вброд. Впереди, щупая ногами дно, пробирается Васюков с разведчиком. Старший техник-лейтенант оставляет с машиной шофера и присоединяется к идущим.
Минуту спустя все благополучно одолевают брод и вылезают на берег. Тем временем день кончается, за леском опускается солнце. Становится прохладно. Все изрядно намокли, и как только оказались на берегу, принялись выливать воду из сапог и перевертывать мокрые портянки. Зина сухим бинтом перевязывает Ананьеву колено. Тот блаженно откинулся на траве.
— Все мокро! Все мокро! Нельзя же мочить, я же предупреждала, — обеспокоенно говорит Зина.
— Ничего! Ерунда! Заживет, как на собаке. Шесть ран зажило, заживет и седьмая. Вот только как мне дойти?..
— Если машину не вытащат, придется заночевать, — говорит техник-лейтенант. — Куда же без машины.
— Васюков, а ну глянь, что там в этой хоромине? Васюков, натянув на мокрую портянку мокрый сапог, поднимается с берега.
— На, автомат возьми, — говорит разведчик. — На всякий случай. Мало чего…
Васюков приближается к парку и по усыпанной толченым кирпичом дорожке подходит к вилле. Серые, отделанные под гранит стены, узкие окна, две темные ели у входа. На углу второго этажа встроенный внутрь балкон, большое окно мансарды. Аккуратная дверь с медным кольцом закрыта, нигде никого не видно.
— Эй! Есть кто живой?
За дверью слышатся шаги, брякают запоры, и дверь открывается.
— Здрафствуйте, тофарищ!
На пороге стоит старый человек в вельветовой куртке и шлепанцах на босую ногу. На гладко выбритом дряблом лице тревога и угодливость, руки, придерживающие дверь, заметно дрожат.
— Немцев нету? Военных здесь нету? — поправился Васюков.
— Милитар? Нету, нету.
— Сейчас зайдем к вам! — громко, как глухому, говорит Васюков. — Переночевать надо, понимаешь? Шляуфен.
— А, шляуфен! Я, я. Понимаю…
Васюков бегом вернулся на берег, с которого уже поднимались его товарищи. Ананьева пыталась поддержать Зина, но он отстранил ее. На том берегу возле машины остался сиротливо сидеть Воробей.
— Отличный дом там. И какой-то старик. Говорит, можно переночевать.
Пятеро, не спеша, чтобы не обгонять майора, поднялись с берега к деревьям парка, прошли по дорожке к парадному.
Старик-немец уже дожидался их на крыльце. Разглядев впереди майора со звездой на груди, поклонился ему сдержанно, с достоинством:
— Здрафствуй, тофарищ!
— Здоров, здоров! Вот, чуть не утопли возле твоей хаты. Теперь посушиться надо.
— Я, я, — сказал немец, как будто что-то поняв. — Яволь!
— Давай, приглашай в дом.
Старик перешагнул через порог, за ним порог переступили Ананьев, Зина, Васюков и все остальные, прошли в узкую дверь.
Старик привел их в просторную комнату-зал с высокими, завешанными портьерами окнами, темной мебелью и дубовым паркетом, отчаянно заскрипевшим под их ногами. На стенах зала торчали оленьи рога, мерцали какие-то картины в золоченых рамах. На боковой стене возле двери висел огромный гобелен, изображавший бегущих косуль, преследуемых кабанами в окружении буйно разросшейся папоротниковидной растительности. В углу зияло черное жерло камина с низкой чугунной решеткой.
— Вот и добро, — сказал майор, опускаясь на широкий диван, обтянутый коричневой кожей. — Вот и посушимся. А то вон как намокли. Чертов этот ваш брод! Форштей?
— Я, я. Понимай, — подхватился напряженно рассматривавший гостей хозяин и быстро вышел из комнаты.
— Располагайся, славяне, — сказал майор. — Может, еще и подрубать тут найдется.
— Да-а! Живут же буржуи! — разглядывая убранство комнаты, сказал Васюков. — Сколько тут книг!
Огромные черные шкафы с пола до потолка были набиты толстенными книгами в кожаных переплетах.
— Действительно! — согласился разведчик. — Диван кожаный! Сколько бы сапог вышло. И бархоток заодно, — потрепал он угол бархатной портьеры.
— Ну-ну! — воспрещающе прикрикнул Ананьев. — Мне чтоб никаких шалостей! Знаешь, тебе не Орловская область. Европа.