А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2 [litres]
- Автор: Тарасов Борис Николаевич
- Год: 2007
- Язык: русский
- Год: Знак
- ISBN: 5-9551-0187-X
- Жанр: Прочая религиозная литература
Электронная книга - «А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2 [litres]». Краткое содержание книги:
Хомяков уверен, что «нужна поэзия, чтобы узнать историю» (V, 72), потому что «люди скоро забывают прошедшее, т. е. факты и их подробности, но упорно и долго держат в памяти главные очерки старины, облекая их иногда в мифический покров, а еще долее и упорнее держат они в душе своей следы страстей, волновавших предков их в века прожитые и забытые».[377]
Роль воображения, интуитивного знания в постижении старины для исследователя несомненна. Хомяков настаивает на включении иррационального, «чувственного» в систему исторического исследования. Прошлое, по его мнению, «может быть более описано и исследовано, но оно всегда менее известно. Тому назад сорок лет всякий думал знать историю древности, а об средних веках никто и понятия не имел. Что же теперь? Малейшие труды и несколько ясных поэтических умов познакомили нас с средними веками так, что мы как будто в них жили, а древность сделалась загадочнее чем когда-нибудь. Причина этому то, что мы душою (если хотите инстинктами) знали средние века, – хотя происшествия их не были нам рассказаны, а от древности оставалась летопись, но дух улетел» (V, 23).
Поэтому «народная вера» становится источником познания старины, так как «мера просвещения, характер просвещения и источники его определяются мерою, характером и источником веры. В мифах ее живет предание о стародавних движениях племен, в легендах – самая картина их нравственного и общественного быта, в таинствах – полный мир их умственного развития. Вера первобытных народов определяла их историческую судьбу; история обратилась в религиозный миф и только в нем сохранилась для нас»[378]. Поэтому «вера и полнота жизни религиозной неразлучны с преданием, обнимающим в единстве своем мысль и быт, чувство и умозрение»[379]. Это возвращает нас к понятию соборности. В. И. Холодный справедливо указывает, что «соборность» представляет синтез всех аксиологических архетипов: совести, смысла жизни, запредельности, страдания и сострадания, вины и покаяния, духовного самоосуществления личности, нации, всего человечества.[380]
Хомяков уверен, что:
<…> человек не может создать предание, и реформа, даже исправляя прежнее учение, сужает круг деятельности духовной и разрушает целость и единство внутреннего и наружного быта. <…> Сознание человека одностороннее и мелко, но завет веков, проникнутый многостороннею жизнию племен или народов и запечатленный следами безыскусственного и постепенного развития, обнимает собою всю душу даже новообращенного последователя, дает ему бесконечное прошедшее и окружает его целым миром образов и символов религиозных, перешедших в полную и стройную систему быта. <…> Реформатор слаб внутренним раздором; проповедник древнего предания силен внутренней тишиною. Этот раздор или эта тишина передаются от наставников ученикам и не изглаживаются даже в течение веков. В оковах предания есть свобода, потому что внешняя жизнь уже готова для внутреннего духа, в свободе реформы есть робкий труд, потому что мысль должна себе создать внешние образы, заклейменные неизбежным произволом.[381]
Поэтому религиозная духовность (например, икона, церковный напев и т. п.) стоят «неизмеримо выше», нежели любое светское «художество», так как воплощают духовное начало, коллективную память целого народа, а не отдельного лица. Как видим, для Хомякова весьма существенны антиномии истории и предания, закона и обряда, где предание и обряд соотнесены с органической стихией народной жизни и потому приоритетны.
Обряд становится для Хомякова способом внедрения сакрального элемента в обычную повседневную жизнь. Он называет его величайшим достижением России, «художественным символом внутреннего единства, у нас – единства народа» (I, 28), если при этом он не лишается внутреннего содержания. Хомяков сам замечает с горечью: «Земля Русская в большей части своего населения приняла более обряд церковный, чем духовную веру и разумное исповедание Церкви» (I, 231). В этом смысле более емким является обычай, которому в жизни России Хомяков придает особое значение. Например, в статье «О сельских условиях» он пишет:
377
Хомяков А. С. Семирамида // Хомяков А. С. Соч.: В 2 т. Т. 1. С. 97–98.
378
Там же. С. 119.
379
Там же. С. 279.
380
Холодный В. И. А. С. Хомяков – дилетант и провидец постхристианского «завета». С. 149.
381
Хомяков А. С. Семирамида. С. 279.