Иван Тургенев и евреи [litres]

Мог ли сочинитель дуэли Базарова и Павла Кирсанова в жизни обойтись без подобных эпизодов? Конечно же, нет. Более того, кто знает, возникла бы и эта дуэль в самом известном его романе, если бы именно в дни работы над «Отцами и детьми» не произошел конфликт с Л.Н. Толстым – 27 мая 1861 г. в имении А. А. Фета, из чьих воспоминаний вырастает вся ситуация, закрепленная и в письмах ее участников. Вообще завершение «Отцов и детей» и их первая публикация шли под знаком дуэли с будущим автором «Войны и мира»: конфликт 27 мая имел свое продолжение, ряд несостыковок и интриг, в результате чего он разрешился лишь осенью того же года. К счастью, все разъяснилось, но писатели прервали дружеские отношения, возобновившиеся лишь незадолго до кончины И.С. Тургенева <…>.

Ради восстановления колорита отметим, что в этом эпизоде было два вызова: сначала Толстой посылает вызов Тургеневу, не удовлетворившись его устным извинением за прямую угрозу в духе Кирсанова с его палкой, а затем осенью уже сам Тургенев вызывал Толстого, узнав о распространении неких списков, якобы распущенных Толстым. Таков накал страстей, не приведший к поединку, но окрасивший все завершение работы над «Отцами и детьми».

Пристрастная в своих воспоминаниях А.Я. Панаева сообщила о едва ли бывшем эпизоде дуэли между Толстым и Тургеневым в Париже весной 1857 г.: «Знаешь ли, Некрасов, какую штуку выкинул сейчас со мною Толстой? Он сделал мне вызов. – Если бы даже был самый серьезный предлог, то вам стреляться невозможно! – дрожащим голосом сказал Некрасов» [И.С.Т.-ВВСОВ. Т. И. С. 151]. Якобы стараниями Некрасова инцидент был исчерпан, но все это лишь панаевская легенда, впрочем, подтверждающая наше наблюдение о некоем дуэльном ореоле вокруг Тургенева.

<…> Готовность поэта к дуэли подчеркивает в мемуарах и Е.Я. Колбасин, литератор из «Современника», ездивший вместе с Тургеневым в Лондон летом 1859 г.: «Выпрямился и, не говоря ни слова, со всего размаха ударил кулаком в грудь джентльмена в бархатном плаще так сильно, что тот отшатнулся назад. <…> достал из кармана свою карточку с адресом и сунул ему в руку. “Завтра явится к вам секундант от этого господина”, – сказал я Тургеневу. “Не бойтесь, не явится, англичанину пока не дашь в зубы, до тех пор он не уважает вас”» [Тургенев: ИИ, 26]. Типичный западник! Рядом описан еще один подобный эпизод; скорее всего такое поведение Тургенева было для него обычным…

Говоря в письме Толстому о том, что <дуэлянтство – М.У.> «далеко от привычек его жизни» [ФЕТ. Т. 1. С 374], Тургенев был, с одной стороны, прав, поскольку, действительно не был бретером и не страдал показной воинственностью. А с другой – Тургенев не только грезил поединками в своих текстах, стало быть, образно переживал дуэли, но и совсем недавно уже был на грани дуэли, причем тоже с русским классиком – И.А. Гончаровым [АНИКИН. С. 135–137].