Железный начдив Азин. Между красными и белыми

Ростов был очищен от контрреволюционной нечисти, очищен навсегда.

Взятие нами Нахичевани и Ростова было полной неожиданностью для белогвардейцев. Белогвардейские штабы ничего не знали ни об отходе своей конницы, ни о разгроме пехоты и были удивлены нашим появлением. Помню, даже мальчишки, продававшие газеты, – уж на что дотошный народ! – сначала приняли нас за белых. Вышел я утром из дому, ко мне подбегает газетчик и предлагает утренний выпуск:

– Купите свежую газету! Масса новостей! Красные разбиты под Ростовом! Фронт в ста двадцати километрах!..»[340]

Конница Будённого настолько стремительно вошла в город, что, если верить мемуарам самого Семёна Михайловича, случалось, что белые офицеры ещё танцевали мазурку, а в соседней комнате голодные будённовцы рассаживались за стол в надежде хорошенько поужинать.

Из воспоминаний командарма Первой конной армии Семёна Михайловича Будённого:

«…Конница генерала Мамонтова стояла восточнее Большие Салы и только наблюдала, как Конармия громит пехоту белых. Не сделав никакой попытки выручить свою попавшую в беду пехоту, части Мамонтова повернули на восток и ушли в направлении Аксайской, а затем переправились через Дон и расположились в станице Ольгинской. Попавший в плен белогвардейский полковник, командир Дроздовской пехотной дивизии, показал, что когда его дивизия оказалась в тяжелом положении, он обратился за помощью к Мамонтову, но тот заявил: «Я все вижу. Помогать вам поздно. Мертвому припарки не помогут. Я должен уходить, так как на Дону лед непрочный и кидаться ошалело на него я не могу…»

Вечером 8 января 4‐я кавалерийская дивизия заняла Нахичевань, а 6‐я кавалерийская дивизия ворвалась в Ростов. Считая оборону на подступах к Ростову непробиваемым щитом, белогвардейское командование не подготовило оборонительных рубежей непосредственно на окраинах и в центре города. Поэтому 6‐я кавалерийская дивизия ворвалась в Ростов совершенно беспрепятственно. Появление на улицах Ростова красной конницы было полной неожиданностью для белых, спокойно справлявших в эту ночь праздник Рождества: ведь деникинское командование только что объявило, что красные отброшены от Ростова на сто километров.

Вот несколько картинок жизни в Ростове в ночь с 8 на 9 января. В трамвае едет группа белых офицеров. Они навеселе, рассказывают анекдоты. Вдруг на подножку вагонов вскакивают наши бойцы и выбрасывают офицеров из трамвая…

– В чем дело?! Какая наглость! – возмущаются офицеры. Один из них пытается ударить перчаткой по лицу нашего бойца, но другие уже догадываются, что они имеют дело с красными, и поднимают руки вверх…

В гостинице «Палас-Отель» несколько генералов, пытаясь улизнуть от наших бойцов, забиваются в кабину лифта.

«Сюда нельзя, здесь господа офицеры живут» – так отвечали хозяева домов квартирьерам 6‐й кавалерийской дивизии. В одном доме хозяйка не пускала командира 34-го полка этой дивизии, заявляя, что ее дом занят господином генералом. И действительно командир 34-го полка застал в этом доме деникинского генерала, удобно расположившегося на диване в обществе своих молодых офицеров»[341].