Железный начдив Азин. Между красными и белыми
- Автор: Сенча Виктор Николаевич
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-00180-156-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Железный начдив Азин. Между красными и белыми». Краткое содержание книги:
Книга, безусловно, заинтересует любителей отечественной истории.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Колчак и Пепеляев были выведены на холм на окраине города, их сопровождал священник, они громко молились. Я поставил их обоих на вершину холма. Колчак, стройный, гладко выбритый, имел вид англичанина. Пепеляев, короткий, тучный, очень бледный, с закрытыми глазами, имел вид трупа. Наши товарищи выпустили первый залп и затем для верности второй – всё было кончено».
Именно им, Чудновскому и Бурсаку, пришло в голову вместе с адмиралом расстрелять и тюремного палача, работавшего у белых, – некоего китайца по имени Чен Нер. (О китайце в своих «мемуарах», изданных в 1926 году, вспоминал бывший председатель Иркутского военно-революционного комитета А.А. Ширямов.) «Приравнивание» Верховного правителя с обычным убийцей-палачом, по мнению большевистских начальников, должно было стать своего рода унижением для последнего, этаким посмертным глумлением.
Итак, Бурсак прокричал команду, прозвучали выстрелы.
Из воспоминаний бывшего коменданта Иркутска:
«Полнолуние, светлая, морозная ночь… На мое предложение завязать глаза Колчак отвечает отказом. Взвод построен, винтовки наперевес. Чудновский шепотом говорит мне:
– Пора.
Я даю команду:
– Взвод, по врагам революции – пли!
Оба падают. Кладем трупы на сани-розвальни, подвозим к реке и спускаем в прорубь. Так «верховный правитель всея Руси» адмирал Колчак уходит в свое последнее плавание…»[348]
Позднее в узком кругу Бурсак пояснит: «Перед расстрелом Колчак спокойно выкурил папиросу, застегнулся на все пуговицы и встал по стойке «смирно». После первого залпа сделали еще два по лежащим – для верности. Напротив Знаменского монастыря была большая прорубь. Там монашки брали воду. Вот в эту прорубь и протолкнули вначале Пепеляева, а затем Колчака вперед головой. Закапывать не стали, потому что эсеры могли разболтать, и народ бы повалил на могилу. А так – концы в воду».
О чём думал в свой последний час перед казнью опальный адмирал? Может, качаясь на морозном ангарском ветру, возмущался в душе, что рядом с ним и Пепеляевым явно не хватает одного француза и двух предателей-чехов – тех, по вине которых всё так трагически закончилось? И, чувствуя рядом дыхание спрятанной подо льдом стремительной Ангары, быть может, вспомнил голубую ленточку на карте под названием Вятка с её неприступным железнодорожным мостом? Ведь форсируй тогда белые реку с ходу, прорви большевистский Вятский укрепрайон – и быть бы им снова в Казани! Тогда наверняка удалось бы сорвать контрнаступление Фрунзе и избежать бесславного отхода Сибирской армии генерала Гайды. Ах, если бы…
После того как на просьбу о последнем свидании с любимой женщиной, прошедшей с ним почти всю Сибирь, – палачи рассмеялись, Колчак молча отдал расстрельщику Чудновскому капсулу с цианидом: ему уже нечего было терять, и бывший Верховный правитель решил умереть стойко, как и подобает русскому адмиралу. Идя по заснеженному приангарскому холму, ставшему своеобразной Голгофой, он с грустью и щемящей болью напевал «Гори, гори, моя звезда…». А когда поднесли к глазам плотную повязку, презрительно‐мужественно отказался:
– Не нужно, это для слабых…
Однажды Анна Тимирёва спросила возлюбленного:
– По силам ли тебе, Саша, твой крест – спасение России?
– Крест, Анечка, не бывает по силам, – грустно ответил ей адмирал.[349]
Свой крест адмирал Колчак пронёс до конца. С честью ли – судить потомкам…
Совсем иная судьба сложилась у другого активного участника Белого движения – брата расстрелянного вместе с адмиралом Колчаком Виктора Пепеляева, Анатолия Пепеляева.
Считается, что Гражданская война закончилась 25 октября 1922 года, когда во Владивосток вошли отряды Народно-революционной армии под командованием Иеронима Уборевича. Всё так. Однако последняя точка активного противостояния была поставлена не Уборевичем, а «дальневосточным Чапаевым» – четырежды орденоносцем Красного Знамени легендарным Степаном Вострецовым. Ибо после «штурмовых ночей Спасска и Волочаевских дней» крови пролилось ещё немерено. Достаточно сказать, что генерал Пепеляев после поражения вместе со своей так называемой Сибирской добровольческой дружиной сумел укрыться в Охотско-Аянском районе Якутии, откуда продолжал сильно нервировать руководство Советской власти.[350]
348
Сб. Разгром Колчака. М.: Военное издательство Министерства обороны СССР, 1969. С. 279–280.
349
После убийства адмирала Колчака Анну Тимирёву ждали тридцать лет ссылок и лагерей. Их сын Владимир, романтик и неплохой художник, всю жизнь бредил морем. Осенью 1937-го его арестовали как «немецкого шпиона». Оказавшись в конце сороковых в Карагандинском лагере, Анна с надеждой расспрашивала местных охранников о пропавшем здесь сыне. Правда окажется страшнее самых ужасных догадок: один из вертухаев шепнул ей, чтобы не искала – не найдёшь, мол, урки забили его в лагерной бане, сбросив мёртвое тело в сортирную яму. Впрочем, многие придерживаются официальной версии, согласно которой 23-летнего Владимира Тимирёва расстреляли 28 мая 1938 года на Бутовском полигоне.
350
Четыре ордена Красного Знамени на груди, помимо Степана Сергеевича Вострецова (1883–1932), в двадцатые годы имели лишь трое человек: Василий Константинович Блюхер (1890–1938), Иван Фёдорович Федько (1897–1939) и Ян Фрицевич Фабрициус (1877–1929). Блюхер умрёт после допроса в тюремном лазарете; Федько – расстреляют. Ян Фабрициус (первый из «четырёхзнаменцев») погибнет в результате несчастного случая – утонет в море при спасении членов рухнувшего самолёта близ Сочи.