Крайне добропорядочный хоббит (ЛП)

 

- Что это? – спросил Торин – его лицо было мрачно, глаза холодны, а взгляд пугающе отрешен и пуст.

 

Трандуил извлек руку с Аркенстоном, лежавшим у него на ладони.

 

- Знак доверия между нашими народами.

 

Звук, вырвавшийся из груди Торина, поразил Бильбо прямо в сердце. В нем слышались отголоски тысяч смертей, горечи, отчаяния и предательства – словно та лучшая часть Торина, которая еще оставалась в нем, и которую так любил Бильбо, рассыпалась острыми осколками, тут же без следа поглощенных гневом и яростью, изливавшихся словно кровь. И каждая капля этой крови была болью, несправедливостью и злобой, причиненных Торину за все эти долгие годы.

 

Ноги Бильбо приросли к месту, и сам он не мог дышать, двинуться, заговорить. Взгляд Торина медленно перебежал с камня, зажатого в руке Трандуила, и остановился на нем. Словно острыми клыками полоснуло по сердцу Бильбо, терзая и разрывая его на части, когда темный горящий взгляд Торина встретился с его. Определенно никакой любви там не было – а еще ни теплоты, ни привязанности, одна лишь свирепая беспощадная ярость. Обжигающая и неистовая, которая оказалась во много раз смертоноснее огненного дыхания Смауга.

 

- Ты! – крикнул Торин, неуловимым движением выхватывая Оркрист из ножен и бросаясь к Бильбо - так быстро, что ни Леголас, ни Бард, ни кто угодно другой не успели ему помешать. Тяжелый кулак сгреб хоббита за рубашку, вздернул вверх, а в следующий миг к его горлу прижалась ледяная сталь.

 

- Ты предал меня! – кричал Торин, сильнее вдавливая клинок в шею Бильбо – так, что показалась кровь. – Ты знал, что значит для меня Аркенстон! – он задохнулся от ярости. – И все же отдал его этому эльфийскому отродью!

 

За спиной Торина раздались крики и нестройный хор голосов, умоляющих и требующих отпустить Бильбо.

 

- Молчать! – крикнул он. – Иначе я перережу предателю горло!

 

Клинок врезался в кожу еще глубже, но почему-то никакой боли Бильбо не ощущал. Зато прекрасно видел три стрелы, нацеленные на Торина, - Бард, Леголас и Тауриэль были готовы в любой момент отпустить тетиву, и удерживала их от этого, очевидно, только высказанная угроза. Прочие гномы явно растерялись, заметавшись между эльфами и Торином, но так не решив до конца, кому же они должны грозить оружием.

 

Для Бильбо же не осталось в целом свете никого, кроме Торина – гнома, которого он любил, и гнома, который прямо сейчас угрожал лишить его жизни. Он понимал, что должен был сильным. Стойким, как сказала Тауриэль. Но глядя в глаза Торина и не видя в них ничего, кроме отражения собственного предательства, Бильбо испытывал такую всепоглощающую сердечную муку, по сравнению с которой меркло все прочее – сил не осталось совершенно, последняя тень уверенности в правильности своего поступка растворилась, как не было ее. Бильбо закрыл глаза, попытавшись напоследок вспомнить, как когда-то – давным-давно – Торин улыбался ему, но даже это ему не удалось.

 

- Почему? – прорычал Торин, встряхнув его как тряпичную куклу, по-прежнему не отнимая клинка от горла.

 

Как ответить на это? Как объяснить, что это было единственным верным выходом? Бильбо хотел сказать, что доведись ему выбирать заново – он поступил бы так же. Что пожертвовал бы не только Аркенстоном для спасения их жизней, но что толку… Теперь он всей кожей чувствовал цену своего выбора, его втоптанная в пепел любовь горчила на языке, а слов просто не осталось. Кроме…

 

- Потому что, - прохрипел он, и с каждым сказанным словом лезвие впивалось все глубже в горло, - я люблю тебя.

 

Это было правдой. Самой непреложной истиной, которую Бильбо когда-либо кому-либо говорил или мог сказать. Все, что он совершил, он совершил во имя любви, из-за любви теперь его сердце истекало кровью. И самое ужасное – в итоге, это не имело никакого значения для Торина.

 

Торин разразился страшным горьким смехом, полоснувшим Бильбо по ушам, словно острый нож.

 

- Как ты смеешь! - прорычал он. – Ты лжец, вор и предатель!

 

Он отвел руку с занесенным мечом чуть назад, как вдруг из ниоткуда возник деревянный посох, который от души приложил его по спине. Торин покачнулся и отступил, выпустив Бильбо, который тут же мешком свалился на землю.

 

Закутанный в плащ незнакомец откинул капюшон – и оказался Гэндальфом, хмуро взиравшим на Торина из-под насупленных бровей. Конец посоха он предусмотрительно утвердил между гномом и Бильбо.

 

- Назад, Торин, - мрачно сказал он.

 

Тут его взгляд упал на руку гнома, где поблескивало кольцо Трора, и Гэндальф тяжко вздохнул.

 

- Вижу, даже Бильбо не смог удержать тебя от искушения. Надеялся, что ты сильнее этого.

 

- Так и есть! – зло выкрикнул Торин. – Я сильнее, чем мой отец и мой дед! Я отстрою Эребор заново во всем блеске его прежней славы! Я сделаю это! Своими руками!

 

- Гэндальф, - попросил Бильбо дрожащим, прерывающимся голосом, - сними это кольцо с него, прошу!

 

Печальный взгляд волшебника обратился к нему – он был полон сожалений и сострадания:

 

- Не могу, Бильбо. Кольцо может снять лишь тот, кто его носит.