Параллели сходятся
- Автор: Немцов Владимир Иванович
- Год: 1975
- Язык: русский
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - «Параллели сходятся». Краткое содержание книги:
Экзотический животный мир занял достойное место в моём фильме. Не мог же я пропустить кадры с проделками обезьян в так называемом “обезьяньем храме”. Несмотря на святое место, мартышки постоянно нарушали христианскую заповедь “Не укради”. Видимо, таковая существует и у той религии, для прославления которой был возведён бенаресский храм, потом облюбованный обезьянами. Мы поднялись на верхнюю открытую площадку, где можно было дотронуться до святых расписных или золочённых куполов. Тут обитали мартышки. Служитель кормил их орехами. Нас предупредили, чтобы следить за карманами, а дамам покрепче держать свои сумочки. Эти обезьянки ужасные воровки. Я видел где-то на бульваре, как обезьянка спустилась с дерева, вытащила у прохожего из бокового карманчика пачку сигарет и, забравшись повыше на сук, стала эту пачку исследовать. Сунула в рот сигарету, пожевала, выплюнула, разорвала все сигареты на клочки и бросила растерянному прохожему.
А вот ещё одна встреча с представителем животного мира, которого раньше я видел только на картинках. Это было в маленькой одноэтажной гостинице, расположенной в саду на окраине Бенареса. Поздно вечером усталый и измотанный путешествием по достопримечательным местам, обилием впечатлений и жарой, захожу в свой номер и вижу: сидит на кровати какое-то непонятное, лупоглазое, чешуйчатое, серо-зелёное, хвостатое существо. Сидит, растянув в улыбке свой лягушечий рот. Улыбка мне показалась наглой. Мои крики “марш отсюда”, “убирайся вон” и, наконец, “брысь” — приказ, как я предполагал, понятный всем животным, — не возымели никакого действия. Наглое существо показало мне длинный язык. “Ах ты, ещё дразниться, — разозлился я, — ну погоди же!” Стал топать, стучать по кровати. Руками мне не хотелось его брать. Противно, да и возможно этот нахальный тип ядовитый. А может быть, с ним обращаться надо по-хорошему? Я стал что-то бормотать насчёт своей усталости.
— Мне спать надо, а ты здесь расселся, бессовестный. И неужели тебе не стыдно?
Смотрю — краснеет. Или мне это так показалось, или в конце концов я понял, что передо мной хамелеон. Неужели он только в научно-популярных книжках меняет свой цвет? А как при встрече? Неужели столь необычайную способность придумали учёные и популяризаторы? На этот вопрос я так и не получил ответа. Хамелеон вильнул хвостом и спрятался под кровать.
К ящерицам я уже привык. Лежишь, смотришь на потолок и наблюдаешь за их игрой — бегают вперегонки за мухами, мошками или за москитами, случайно прорвавшимися сквозь защитную сетку в окне. Ящерицы в Индии если и не священные, то, во всяком случае, уважаемые человеком существа. Он не даст их в обиду. В комнатах, где поселились ящерицы, нет никаких вредных насекомых. Индусы это умеют ценить.
Всё это было неожиданным для меня. Но какая-то тоненькая ниточка связывала зримую индийскую действительность с теми юношескими впечатлениями об этой сказочной стране, что дали мне книги, театр, музыка. Казалось бы, они полузабытыми остались дома. Однако, бродя по радужному, элегическому Джайпуру, я беспрестанно напевал “Розы Джайпура, лейте аромат любви”. Вспомнилась ария из оперетты “Баядерка”. Из этой же оперетты привязался ко мне мотив дуэта “В Бенаресе, в Бенаресе”. Я не мог расстаться с ним всё то время, пока мы были именно там, в Бенаресе. Слов этой арии и дуэта я никогда не помнил. Они банальны, а вызвали из памяти забытую “Баядерку”, прекрасные мелодии великого мастера оперетты Имро Кальмана.
Непознаваемы причуды памяти. Никаких роз я в Джайпуре не видел, однако, проходя поздним вечером по рядам художественных промыслов, где при свете керосиновых фонарей и свечей прямо на улице стучат молоточки чеканщиков по металлу и других ремесленников, где весь воздух пропитан запахом поджариваемых орешков “кешью” и вьётся дымок тлеющих благовонных палочек, я всё же явственно ощущал запах роз.
И теперь, сидя за письменным столом, вдруг прислушиваюсь к доносящейся откуда-то мелодии “Розы Джайпура”, и воображение уносит меня не на сцену театра, где ноет лирический герой в белой чалме и во фраке. Нет, я снова там, на улице ремесленников с молоточками. Лица освещены не светом рампы, а колеблющимся пламенем свечей. И я вдыхаю запахи жареных орешков, благовоний и, конечно, роз. Наверное, они в Джайпуре пахнут по-своему.