Параллели сходятся

Мне вдруг показалось, что в этом мире всё дозволено. Но я бы не хотел такой свободы. Такое ощущение, будто тебя всё время хотят освободить от того, что заложено годами, — от элементарной честности, морали, совести, даже обыкновенной брезгливости.

Вот, пожалуйста, витрина магазина, где торгуют игрушками-фокусами. Подобные игрушки я видел в разных странах и часто привозил их домой. Но что это? В витрине лежит кучка экскрементов, натуралистически выполненная из пластмассы. На рекламе указано, что можно захватить эту игрушку в гости и, допустим, положить хозяйке на диван. Или вот ещё почище. Перед вами пластмассовый кружок, который создаёт во всех подробностях полную иллюзию того, что человека стошнило. На рекламе нарисована женщина, с ужасом смотрящая на сервированный стол. Не правда ли, милая шутка?

Эта “шутка” преследовала меня во всех городах. Всюду видел эти пластмассовые кружки! Прямо тошно становилось от скудоумия разжиревших пошляков! Вот вам и плоды пресловутой свободы частного предпринимательства.

И по Бродвею и по другим улицам Нью-Йорка ходят самые обыкновенные люди. Правда, мне ранее представлялось, что в стране, где так популярен спорт, молодёжь должна быть стройной, гармонично развитой. И вдруг, как нигде и никогда, я встречаю на улицах детей, девушек и ребят, буквально поражающих своей полнотой.

Идёт пятнадцатилетний парень с солидным брюшком, щёки — наливные яблоки, за ним — мальчуган лет восьми, даже плечи у него заплыли жиром. Американцы и сами этим обеспокоены. Надо что-то предпринимать.

Всё это я снимал даже не пользуясь боковым объективом. Да, конечно, высокий уровень жизни у известных слоев общества, абсолютная сытость при полной бездеятельности — всё это даёт свои результаты.

Меня больше поражала не сытость, а пресыщение, духовная леность как результат системы воспитания. Ведь нельзя же недооценивать столь мощную “вторую американскую культуру”, которая так широко пропагандируется.

В Америке есть великолепные музеи, куда часто приезжает на экскурсии молодёжь. И до чего же неприятно бывает советскому человеку, воспитанному в глубоком уважении к подлинному искусству, когда он видит в бесценном сокровище — какой-нибудь этрусской вазе — обёртки от жевательной резинки. И это не случайное явление, а плоды воспитания. Молодому американцу, видимо, не привили благоговейного отношения к великому искусству прошлого. Он явно несентиментален, или, вернее, в нём упорно стараются подавить добрые чувства, которые никак не сочетаются с политикой доллара.

Как дополнение к иллюстрациям “Одноэтажной Америки” Ильфа и Петрова просматриваю сейчас кинокадры своего фильма. Мелькает эта самая “одноэтажная” в окне вагона. Совсем как в электропоезде на перегоне Москва — Болшево. А вот и ещё одна книжная иллюстрация. Тихий городок Дирборн с его знаменитым музеем Генри Форда, где можно проследить не только историю американского автомобилестроения, но и семейную жизнь выдающегося основателя фордовской династии.

И снова вспоминается Маяковский: