Сонюшка, дорогая моя, только что совершил чудесную прогулку. Под вечер у меня голова отяжелела. Не помог и душ. Я решил перед вечерними занятиями отдохнуть. А потом побеседовать с тобою в письме. Солнце уже клонилось к горизонту, но это был еще предзакатный час. Река — отливала перламутром. Берега ее казались такими легкими, словно все было написано акварелью. Несколько заключенных рыбачило. Пойманная рыбка плескалась в ямочках с водой, окруженных бутовым камнем. Я смотрел на эту тихо движущуюся массу воды — и вспоминал нас с тобой на палубе днепровского парохода. Где-то в кустах мелодично посвистывала маленькая птичка — кажется, славка (хотя для нее еще не наступило время). А меня так манило идти по земле, одному на свободе в неведомую даль. Какое счастье быть в ссылке и пользоваться этим правом! Воды несли бутылку. Она пошла горлышком вверх. Вспоминалась мне сказка Андерсена о горлышке бутылки, ставшем с пробкой — сосудом для питья в клетке птички[619]. Тут же рассказывается история этой бутылки. Я тоже разбитая бутылка. И рад был бы хоть в качестве горлышка быть использованным с толком.
Шумят, постукивая по узкоколейке, вагонетки с цементом. Их подталкивает по два з/к. Поворотный круг — они сворачивают к кессону. Кругом него бурлит вода — от воздуха, выходящего из теплопроводных труб. Похоже, что под водой бьют сотни ключей. Крюк — спускающийся с рештака — подхватывает кубло с цементом и поднимает его высоко — над кессоном. Лебедки, движимые электромоторами, тросом поднимают кубло, а вверху — (я бы не мог стоять от головокружения) рабочие — опрокидывают кубло, и цемент по рештаку спускается в кессон.
Все удивительно слаженно. Движенья и людей, и машин четки, размеренны, почти ритмичны — да ритм есть во всякой слаженной работе. Помнишь Левина с косарями в «Анне Карениной». Я это чувствовал полнее прошлой весной, когда грузил тачки и был звеном между срезчиком грунта откоса и отвозящим тачки.
А там, на насыпи — собирают ферму моста[620]. Те же лебедки поднимают металлические части фермы моста, и их кружево — упругое и четкое, более густой сетью вычерчивается на фоне неба. Когда поднимают на вагонетки эти колоссальные металлические части фермы «вручную», то хором кричат «взяли» и еще раз «взяли». Кричат нараспев, ритмически — отсюда песня, стих — коллективное действие требует лада — лад рождает ритм. Но чтобы это понять до конца, нужно работать самому. Не любительски, а работать по мере сил, быть может, сверх сил. Работать так, чтоб крепко уставать.
Наш лагерь расположен на небольшом островке. Контора же моя — на берегу — за мостиком, там, где стройка. Прогулка, которую я описал тебе, — не развлечение — а входит в мои обязанности. Я должен быть в курсе всех процессов труда, т. к. я регистрирую все элементы, из которых слагается стройка. Это называется техническим учетом. Я же регистрирую и %% выработки и делаю сводки. В работе моей тот плюс, что я могу приходить и уходить в любое время. Работа у нас — круглые сутки. Я, по существу дела, не прикреплен ни к одной смене, но с перерывами работаю в течение двух смен.
Еще раз перечитал твое письмо о доброте, очень оно хорошее. Сонюшка, а нам все же надо еще увидеться! Правда ведь. Еще раз заглянуть друг другу в глаза. Когда я стоял у реки и вспомнился Днепр — поднялась щемящая тоска, но я не гоню такую тоску — ведь она свидетельство о воле к жизни. Прижимаю тебя к себе и крепко целую. Твой Коля.
Последняя посылка, о которой писала ты (в двух ящиках), еще не получена.
вернуться
618
Буров Николай Герасимович (1899–1971) — живописец, график, скульптор; окончил московский ВХУТЕМАС (1926), ученик А. Осмеркина и А. Голубкиной, основатель Иваново-Вознесенского филиала Ассоциации художников революционной России. Был репрессирован по доносу, срок отбывал в Уссурийском крае и на строительстве канала Москва — Волга.
вернуться
619
Речь идет о сказке датского писателя Г. Х. Андерсена «Бутылочное горлышко» (1857).
вернуться
620
Ферму начинали собирать с берега с промежуточной временной опорой.
