Лучший друг
- Автор: Бродвей Эльдар
- Язык: русский
- Жанр: Контркультура
Электронная книга - «Лучший друг». Краткое содержание книги:
Это роман о тихом чудовище, живущем по соседству с вами. Для него живые люди как куклы, которыми он играет в свои бесчеловечные игры: рассаживает пить чай, ведет задушевные разговоры, делится секретами, отрывает им ручки и ножки…
Андрей как раз помогал маме тащить тяжеленные пакеты с едой из магазина. Как только они свернули за угол, он увидел группу людей в чёрном, стоящих возле грузовика, и замер, как вкопанный.
— Иди, я сейчас принесу, — сказал он, не отворачиваясь от кучки людей.
Мать матюгнулась, уже зная эту странную особенность сына, и пошла дальше.
«У Семёновых сын в консерваторию собирается поступить на отделение балалайки, а этот дурак, блять… Только и знает, что на покойников пялиться. Что за наказание такое?.. Как больной, — думала мать. — Может бросить всё и просто сбежать куда-нибудь, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого долбанутого…»
«Народу мало, человек пятнадцать, но все какие-то разные «друзья-коллеги», а родственников почти нету», — подумал Андрей.
Он снова поднял тяжёлые пакеты, которые врезались в руки готовыми растянуться и порваться ручками, и пошёл в сторону людей. Андрей уже знал, что просто так подходить вплотную, стоять и пялиться нежелательно, начнут суетиться, спрашивать, кто такой, а потом орать станут. А затем ещё долго будут провожать при встрече озлобленным диким взглядом, как будто ты им что-то плохое сделал.
«Надо было просто сделать вид, что ждёшь кого-то, и периодически поглядывать по сторонам, вроде как выискиваешь конкретного человека.
То есть, люди не против того, чтобы ты видел, они против того, чтобы ты смотрел и своим смотрением не подчёркивал театральности и условности похорон. Чтобы ты не стоял напротив них, пялясь на их горе и слезы, пожёвывая при этом жвачку», — такие размышления крутились в его голове.
Андрей знал, что лучше сейчас сделать все по правилам, чтобы не давать им возможности злиться. Он медленно подошёл к крыльцу своего дома, поставил пакеты на землю, повернувшись лицом к двери и боком к процессии, так создавалось впечатление, что он действительно ждёт кого-то, и может спокойно, озираясь по сторонам, рассматривать все происходящее у соседнего подъезда.
Пришедшие на похороны выглядели задумчивыми и услужливыми. Весь их вид говорил об одном: «Да, вот так вот бывает». Одни действительно переживали смерть этого человека, другие копировали тех, кто переживал, перенимали общую тональность скорби, а третьи — были напуганы самим фактом смерти. Ведь если человек смертен — значит, каждый из них, стоящих сейчас у гроба, тоже, получается, смертен. На последних Андрею было смешнее всего смотреть. Они вроде как и отвлекались периодически на какие-то разговоры, но как только натыкались взглядом на этот проклятый ящик, заметно бледнея, хмурили брови и замолкали. Эти обычно начинали прощаться ещё до кладбища, извиняясь, что не смогут присутствовать на поминках, потому что заболела дочка или что-то ещё серьёзнее. Они даже не пытались притворяться.
Были и такие, которые, как и Андрей, на похоронах чувствовали себя гораздо комфортнее, чем в обычной жизни. Это такие любители катастроф. Им комфортно, когда случается беда или трагедия какая-нибудь.
Попадались и такие, кому на самом деле просто на все наплевать, на похоронах они сразу же натягивают маску трагического поддакивания, да так и ходят, как будто повторяя всем своим видом: «Дааа, ужас-ужас…». А сами, отойдя в сторонку, ржут над чем-нибудь или спокойно обсуждают вчерашнюю комедию «после новостей» по ОРТ.
Андрей любил стоять и подолгу смотреть на такие сборища, а когда процессия трогалась, обегал её задними дворами соседних домов, чтобы снова глянуть в лица друзей и родственников покойника, бредущих следом за гробом.
Андрей аккуратно, словно пума в ночных джунглях, с горящими глазами спустился по лестнице вниз. Прислушался. На мгновение перестал быть собой и слился с этим влажным тёплым воздухом, пахнущим бетоном и песком.
Когда он так глубоко «погружался», то чувствовал звук тишины. Он как будто растворялся в этом месте.
«Никого», — успокоился он и аккуратно двинулся дальше.
В абсолютной тьме точным движением он нащупал рубильник и включил его. Загорелись и еле слышно загудели лампы, установленные на уровне его поясницы. Размести он их наверху, на потолке, свет сильно раздражал бы его.
Стены были грубо зашпаклёваны и покрыты какой-то белёсой эмалью, которая, даже будучи ещё в банке, выглядела грязно, а уж на подвальной стене создавала ощущение сильнейшего неуюта, словно это стены специально были выкрашены под цвет боли, которой был насыщен подвальный воздух.
Как только загорелся свет, откуда-то из соседнего помещения послышался сначала то ли свист, то ли бульканье, а затем — еле слышный стон. Существо, издававшее его, не звало на помощь, не просило пощады, это был просто стон, желавший быть услышанным. Стон, который не хотел снова раствориться в безумии чёрной пустоты, оставшись с самим собою наедине.