Лучший друг
- Автор: Бродвей Эльдар
- Язык: русский
- Жанр: Контркультура
Электронная книга - «Лучший друг». Краткое содержание книги:
Это роман о тихом чудовище, живущем по соседству с вами. Для него живые люди как куклы, которыми он играет в свои бесчеловечные игры: рассаживает пить чай, ведет задушевные разговоры, делится секретами, отрывает им ручки и ножки…
Учительница была не в восторге от этого сочинения, Андрея она считала не только мерзким, но и высокомерным. Она вообще всё, что не было таким же убогим, как она и её протухшая серой озлобленностью жизнь, просто не понимала и не могла объяснить.
Его сочинение чем-то задело её, но она и сама ещё не понимала, чем именно. Какой-то раздражающей странностью. Она дала ему прочитать сочинение перед всем классом, чтобы увидеть реакцию учеников, надеясь при этом, что реакция будет негативной, что дети будут шуметь, отвлекаться, а особенно — смеяться над искренними словами Андрея.
А он продолжал, но уже вполне спокойным ровным голосом, не особо отличавшимся от его повседневной речи: текст звучал вкрадчиво и вполне дружелюбно. Класс внимательно слушал. Наталье Геннадьевне это не нравилось, и она периодически шуршала журналом, максимально громко его открывая и закрывая, чтобы создать шум, но это все почему-то производило обратный эффект — ребята вслушивались ещё внимательнее.
— Когда я прихожу к нему, то сижу возле кровати и рассказываю про ребят в школе, про учёбу, про родителей, о том, что видел по телевизору, на улице. Наверное, ему интересно, ведь он целыми днями лежит в постели и ничего не видит. Только меня и своих родителей. Они говорят, что Колю будут лечить, и вылечат, но я так не думаю. Мне кажется, Колю вылечить невозможно, он очень сильно больной. И если бы я принимал решение, стоит его лечить или нет, я бы не стал лечить. Зачем? Чтобы он пошёл в школу, подружился с другими ребятами и перестал бы дружить со мной? Ведь его новые друзья наверняка запретили бы ему со мной общаться. Тогда у меня снова не было бы лучшего друга.
Мне Коля нравится тем, что он просто лежит и ничего не может делать. Ему не надо придумывать себе занятия или следить за своей речью, целые дни он проводит в кровати. Иногда папа приносит ему телевизор и видик, и тогда мы смотрим американские фильмы. Но недолго, ему нельзя смотреть дольше часа в день, иначе что-то происходит у него с глазами.
Однажды при мне к ним приходила бабушка и крутила над Колей какой-то ножик. Это нужно было для того, чтобы он выздоровел. Я не верю, что он выздоровеет от такого, тем более, что эта бабушка — лгунья, я сразу понял это, как только услышал её голос в коридоре.
Учительница на мгновение замерла, в её памяти вспыхнуло воспоминание из детства: рабочая общага, больной братик, фарс с колдуньей-бабкой, которой отдали последние деньги… Страх, безнадёжность, разочарованные затюканные родители… Но это наваждение она быстро прогнала, начав стирать ногтём какую-то прилипшую к странице журнала грязь.
— Я не хочу, чтобы Коля умирал, по крайней мере до тех пор, пока у меня не появятся новые друзья. Иногда я ему так и говорю: я знаю, что ты можешь умереть в любой момент, но подожди пока, не умирай. И Коля мне глазами говорит, что не умрёт.
Иногда он вдруг может заплакать, я не знаю, из-за чего, когда мы смотрим телевизор или я читаю ему какую-нибудь книгу. Я спрашивал насчёт этого у его мамы, а она ответила, что это из-за того, что ему досталась тяжёлая доля.
В классе стояла гробовая тишина. И если бы Андрей читал своё сочинение другим тоном, не таким бодрым, то половина класса уже, наверное, плакала бы.
Учительница изредка отрывалась от работы и кидала на Андрея презрительно-снисходительные взгляды, а потом поворачивалась и вопросительно смотрела на класс, дескать «посмотрите, чего навыдумывал этот придурок», но никто из учеников не откликался на её немой вопрос. Все были словно загипнотизированы спокойным и вкрадчивым голосом Андрея…
За сочинение он получил три с плюсом. Сначала, проверяя дома тетради, толстуха поставила «четыре» с огромным минусом, но потом воспоминания, которые нахлынули на неё из-за этого сочинения, накрыли её с головой, и она, мстя за это, зачеркнула четвёрку и поставила тройку.
«Вот так, засранец маленький! Вот тебе! Маленькое говно. Тоже мне писатель. Говно маленькое, блять, говно…»
С чувством восстановленной справедливости она закрыла тетрадь, в её серой однокомнатной жизни снова появился некий смысл. Небрежно бросив её в стопку проверенных тетрадей, взяла следующую и попыталась вчитаться в текст, но история с предыдущим сочинением не отпускала её.
«Вот же тварь маленькая», — повторяла она оскорбления, но уже без злобы, а, скорее, от усталости. Истерика прошла. Она снова взяла тетрадь Андрея, мелькнула мысль исправить тройку на четвёрку, но, поняв, что это будет странно выглядеть, решила не рисковать репутацией учителя. Она добавила к тройке плюс, и это примирило её с совестью и с маленьким больным братиком, чей тоненький слабый голос звучал из глубины памяти: