Право на секс. О чем говорят с сексологом

Как, однако, отличаются люди друг от друга. Для кого-то пошлым может быть высказывание «полапаю тебя». А кто-то просит, чтобы его придушили во время секса, и уж точно не считает это пошлым.

— Что было дальше?

— Мы три года встречались с Иваном до свадьбы, у нас почти не было прикосновений и поцелуев. Видно было, как сильно он их боится и избегает. При первом разговоре на эту тему Иван признался, что просто не знает, как можно гладить или целовать девушку, потому что в его семье такого никогда не было. При моей стеснительности мне это было даже выгодно в какой-то мере: не надо было делать то, чего я боюсь. Я опасалась, что первая брачная ночь станет для меня настоящей проблемой. Когда мы поженились, я избегала близости, чем очень обидела Ивана, так как делала это грубо. Через девять месяцев я осознала, что это не брак, а непонятное сожительство, что так нельзя. Но к тому времени Иван сам от меня отдалился и не хотел ничего менять. Я очень сильно контролировала Ивана, указывая ему, что делать. У друзей сложилось мнение обо мне как о лидере в нашей паре. Тем не менее, надо отдать им должное, они никогда не лезли в наши отношения, уважали и любили нас обоих. Уговорить Ивана пойти к врачу мне удалось только на четвертом году брака. Вначале мы жили с его матерью, но она не смогла принять меня: ревновала Ивана ко мне, предъявляла кучу претензий. Жить вместе было невыносимо — постоянные скандалы. Мы переехали на съемную квартиру.

Рассказ молодой женщины подтвердил мое первое впечатление. Она играла в семье роль первой скрипки. Анфиса подавляла Ивана, она его «кастрировала», конечно же, не специально.

— Почему?

— Друзья Ивана думают, что я его третирую, манипулирую им.

— А что думаете вы?

— В чем-то они правы, но с ним по-другому сложно. Мать Ивана имеет над ним власть, но какую-то особенную. Она играет роль серой мышки, непонятой и обиженной женщины. Она говорит с сыном тихим странным голосом. Ее сложно назвать диктатором, просто она знает, на какие кнопки нажимать, и пользуется этим.

— А ваши отношения с вашей мамой?

— Это целая история.

— Я никуда не тороплюсь.

— Я очень боюсь свою мать. Все наше с сестрой детство она говорила нам, что мы с сестрой испортили ей всю жизнь, что лучше бы мы вообще не рождались. Моя мать была любовницей женатого мужчины и родила от него нас с сестрой. Он ушел от семьи, но не к ней. После этого она говорила о нем только плохое. Своего отца я не знаю. У меня есть его адрес, но я боюсь встречи с ним. Моей сестре повезло больше. Мать относилась к ней лучше, меньше ее била. Меня же мать избивала, ругала, называла тварью. Она держала нас в таком страхе, что мы боялись ей о чем-либо говорить. Помню, как однажды она наказала меня — поставила в угол на всю ночь на кухне, в полной темноте. Я должна была стоять так всю ночь. Мать контролировала меня, смотрела, чтобы я не ушла из кухни. Мне было всего 5 лет. Я и сейчас ее боюсь, мне кажется, что она может узнать, что я вам все это говорю. Я понимаю, что это не так, но страх сильнее.