Лемносский дневник офицера Терского казачьего войска 1920–1921 гг.
- Автор: Остапенко Константин Михайлович, Коновалов А. А.
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Посев
- ISBN: 978-5-906569-08-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лемносский дневник офицера Терского казачьего войска 1920–1921 гг.». Краткое содержание книги:
Есть исключения. Офицерам оставляют холодное оружие, а командирам разрешается носить револьвер. Для охранной и полицейской службы оставлены винтовки, по 20 штук на тысячу человек. Наконец, казакам оставляют кинжалы, так как их изъятие считается на Кубани великим оскорблением.
Но очень скоро становится ясно, что много оружия было утаено, так как имели место вооруженные нападения на местное население! А ввиду того, что чаталджинские происшествия показывают возможность антифранцузского восстания, в январе 1921 г. ген. Бруссо приказывает Фостикову разоружить рядовых и младших офицеров, за исключением кинжалов и шашек. Винтовки, служащие для «охраны порядка, будут описаны, будут храниться в одном месте и строго охраняться для нужд смотров»[98].
Но из-за Фостикова эти меры проваливаются, так как месяц спустя русскому начальству придется сознаться, что на Лемносе находятся 500 винтовок (т. е. 100 лишних), 232 револьвера, 12 пулеметов и… 4 пушки![99] Можно спокойно предположить, что эти данные сильно занижены. Одно время СОС намечает изъять все лишнее оружие силой, но из-за вероятности вооруженного столкновения пришлось от этой мысли отказаться.
Конвой генерала Бруссо
Когда Бруссо возглавлял французскую военную миссию в Крыму, Врангель назначил ему казачий конвой. Забыл ли об этом барон? Приказ как таковой никогда не отменялся, и весь конвой последовал за генералом во время эвакуации на борту «Вальдека Руссо» и дальше на Лемнос. Это была иррегулярная горская сотня[100] под командой есаула Слободинского. Все 8 ее офицеров были православными, а 19 унтер-офицеров и 70 рядовых были отчасти мусульманами (терские казаки), отчасти буддистами (калмыки). Бруссо позаботился об их скромном денежном довольствии. Надо сказать, что при наличии лишь небольшого числа французских солдат и все растущей неприязни русского офицерства подобный конвой оказывается далеко не лишним.
В своих записках Бруссо отзывается об этих преданных казаках с исключительной нежностью. Он описывает их как «замечательных солдат»; многие из них уже немолоды, не раз ранены, почти все – георгиевские кавалеры[101]. Неоднократно выражает он озабоченность их дальнейшей судьбой, подчеркивая ненужность их включения в Иностранный легион, так как «они далеки от нашей культуры и им недостает индивидуальности», «больше похожи на военное семейство, нежели на воинскую часть», и рискуют превратиться «в развалины при потери связи между собой и с начальством»[102]. И добавляет: «преданность моей персоне этих горцев такова, что возникла к ним почти враждебность со стороны самих русских. В случае моего отъезда положение их станет весьма трудным»[103].
При посещении острова ген. Нэйраль де Бургон устраивает смотр конвоя. Вот что мы читаем в его мемуарах 12 лет спустя: «Этот краткий смотр позволил мне убедиться в исключительной чистоте оружия, в замечательном внешнем виде, несмотря на поношенное, но исправное обмундирование; лица грязны, да и остальные части тела, лишенные всякого белья, наверное, тоже. Но подобный контраст лишь подчеркивает факт, что мы имеем дело с отличной войсковой частью, сохранившей верность своему воинскому долгу, несмотря на всеобщую нищету»[104].
Спустя два года Бруссо, теперь в должности начальника артиллерии в Алжире, будет продолжать попытки найти приют для есаула Слободинского, находящегося в Болгарии, «которого его соотечественники не перестают горько упрекать в том, что он якобы служил французскому делу»[105].
Дисциплина
Постараться сохранить дисциплину в подобной массе беженцев – дело, скорее, рискованное. Недисциплинированность, по словам Врангеля, проявляют главным образом кубанцы, и виноват в этом их офицерский состав: «Ясно, что в корпусе отсутствует порядок: приказы командующего не исполняются командирами подразделений, офицеры не следят за рядовым составом, а когда казак совершает серьезное преступление, вместо того, чтобы доложить о нем по начальству и помочь ему наказать преступника, офицеры преступника просто покрывают»[106].
Русская разведывательная служба подтверждает это мнение. А Бруссо просто обвиняет самого корпусного командира, ген. Фостикова: «В его корпусе […] отсутствует всякое подобие дисциплины, воровство и халатность процветают на глазах корпусного командира, а тот, безусловно, пользуется благами мелких хищений, которые делаются нам в ущерб»[107].
Донцы, по словам русской разведки, ведут себя лучше, но пьянство в их среде дело обычное.
98
SHMT, 57 C 27, письмо 991 ген. Бруссо ген. Фостикову от 04.01.1921.
99
SHAT, 20 N 1228, письмо 3288/3 ген. Шарпи ген. Врангелю от 08.02.1921.
100
В оригинале автор поясняет в этой сноске для французского читателя, что «sotnia» состоит из 100 человек. На самом деле к началу XX века в казачьей сотне в мирное время было 120 человек, а в военное время – 135. – Прим. В. Е. Койсина.
101
SHAT, 20 N 1154, письмо 775 ген. Бруссо Командующему СОС от 11.12.1920.
102
Ibid., 20 N 1155, письмо 896 ген. Бруссо Командующему СОС от 24.12.1920.
103
Ibid., письмо 1118 ген. Бруссо Командующему СОС от 17.01.1921.
104
Nayral de Bourgon, 10 ans de souvenirs, p. 171–172 (Де Бургон Н. 10 лет службы в 1914–1924 гг., с. 171–172).
105
ADQO, фонд «Европа 1918-40», дело «СССР 268», рукопись письма ген. Бруссо Председателю Совета Министров от 09.02.1922.
106
SHAT, 20 N 1138, приказ 62 ген. Врангеля от 24.02.1921.
107
SHMT, 56 C 61–62, письмо 190/s ген. Бруссо Командующему СОС от 29.03.1921 (полный текст доклада Приведён в статье С. С. Поповой «Франция и проблема возвращения врангелевцев в Советскую Россию в 1921 году…», с. 258–259. – Прим. В. Е. Койсина).