Лемносский дневник офицера Терского казачьего войска 1920–1921 гг.

Наихудшими становятся отношения с молодым генералом Фостиковым. Бруссо постоянно описывает этого «вероломного издевателя» в самых нелестных выражениях: «…его тактика – вечно возвращаться к уже урегулированным вопросам, причем он без особого труда может опротестовать собственную подпись»[72]. И далее: «…он еле скрывает свои антифранцузские настроения […] и пользуется любым случаем, чтобы доставить нам новые трудности»[73].

Фостиков нечестен. «Его личная честность, по крайней мере, сомнительна. Каким образом кубанский штаб, прибывший сюда без всяких средств, располагает сейчас финансами на праздники, театр и прочую чепуху? Несомненно, эти средства поступают за счет скрытой торговли вещами, краденными у феодосийских греков[74], а также французскими товарами…»[75].

Вдобавок он скверный начальник и «его постоянные несправедливости […] и лицемерие сделали его непопулярным даже среди казачества»[76].

Начиная с февраля, Бруссо неоднократно требует отставки Фостикова и замены другим офицером. После очередного инцидента, в апреле, наконец, решение принимается, а именно из-за того, что Фостиков своей властью освободил русского офицера, задержанного французскими жандармами. Находится предлог отправить Фостикова в Константинополь в сопровождении атамана Науменко, но возвращение на Лемнос французской властью ему уже не разрешается[77]. А касаемо ген. Врангеля, то на все его просьбы о разрешении нового посещения Лемноса последует категорический отказ.

Вместо неконтролируемого Фостикова ген. Шарпи назначает начальником Лемносских лагерей более примирительно настроенного старого генерала Абрамова. Отношения с Бруссо постепенно умиряются, но лишь поверхностно. Более культурный, чем Фостиков, ген. Абрамов, тем не менее, придерживается его линии. Согласно французской контрразведке, в своих докладах Врангелю он называет действия Бруссо «провокационными», считает их «чистой русофобией», направленной «против русской армии». В любом случае «он не забывает выражать эти чувства». Он осуждает Бруссо за «аресты русских офицеров за малейшие грешки» и описывает его как невыносимого диктатора, прося его увольнения от должности[78]. Конечно, французы не особенно страдают от таких чувств Абрамова; они даже довольны тем, что, «по крайней мере, внешне он остается весьма корректным»[79].

В июне, когда население лагерей начинает сокращаться и когда Бруссо заменяется майором Брюном, отношения снова натягиваются. Против враждебно настроенного Абрамова Брюн принимает крутые меры, как открыто выражается в одном докладе: «Благодаря эпидемии оспы возникла возможность загнать всех в лагерь. Из-за плохо устроенной охраны интендантства мы смогли поставить наш пост в самом центре русского лагеря. Под предлогом контроля греческих барок, занимающихся контрабандой, нам удалось организовать круглосуточное патрулирование в лагере, и он приобрел вид лагеря для военнопленных. Русский начальник лагеря правильно понял нашу цель, достигнутую, не считая нескольких протестов против грубого обращения наших стрелков […] Все успокоилось, и отношения вновь стали корректными…».