Моя золотая Бенгалия
- Автор: Ивбулис Виктор Язепович
- Год: 1988
- Язык: русский
- Переводчик: З. В. Морозова
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Моя золотая Бенгалия». Краткое содержание книги:
Наблюдая жизнь индийского народа как бы изнутри, он сумел живо рассказать о своих впечатлениях. В книге даны сведения и о социальном развитии Индии за последние годы, и о политике правительства в экономической и социально-культурной областях, и о быте индийцев, их отношении к природе, религии.
При такой работе и производительность труда, несомненно, низкая. Четверо людей не разгибаясь трудятся весь день, чтобы посеять рис на площади 0,15 гектара. Один работник с серпом от восхода до захода солнца не может сжать злаки на площади более 0,06—0,07 гектара, один пахарь с молодой парой волов или буйволов может вспахать за то же время не более 0,3 гектара.
В Бенгалии на богарных (неполивных) полях (а они там преобладают) применяется следующий цикл полевых работ: в январе — апреле землю дважды пашут, затем разравнивают и удобряют; в мае — июне высевают семена риса для получения рассады; в июне — июле приводят в порядок дамбы для задержания воды или ее доставки из канала и еще раз или даже два перепахивают землю. После этого поля готовят под посадки. В июле-августе сажают рассаду риса, потом дважды пропалывают. Октябрь — время уборки риса, а в ноябре и декабре его обмолачивают. С орошаемых полей собирают два или даже три урожая в год, порядок работ другой.
Во время полевых работ батраки проводят на поле по 10–12 часов и там же спят ночью, чтобы не идти в свою деревню, которая обычно отстоит километров на пять — семь. Несмотря на чрезвычайно низкий уровень механизации, каждый пятый сельский житель Индии не имеет постоянной работы и каждый второй оказывается без нее в зимние месяцы. Что бы они делали, если бы землевладельцы широко стали применять тракторы, молотилки, электронасосы? По данным официальной статистики, свыше 80 % хозяйств Индии располагают площадью не более 5 акров (2 гектара). К тому же земли разбросаны по разным местам. Это объясняется тем, что раньше община заботилась. чтобы каждой семье принадлежал участок как хорошей, так и плохой земли. Теперь, с развитием капитализма, происходит концентрация земельных участков в руках богатых крестьян.
Однако налицо и обратный процесс — раздел земли между сыновьями после смерти отца. Если поля очень малы, то как можно вести рациональное хозяйствование, применять технику? По данным специалистов, средний урожай риса в Индии составляет лишь 20 % от его сбора в Испании, Австралии или Японии. Необразованному мелкому крестьянину трудно понять, что высеваемый им сорт зерна — плохой, что коровий навоз, «лепешки» которого сушатся на стенах мазанок и заборов, надо не сжигать, а использовать для удобрения полей. Но на чем тогда человеку сварить свою пригоршню риса, если уголь дорогой, а кустарники и леса вырублены?
Попробуем приглядеться к тому, что скрывается под идиллией мира и гармонии, возникающей перед нашими взорами при посещении укрытых зеленью деревень, где совершенно голые ребятишки кричат, купаясь в пруду, и слышится неторопливый разговор женщин у колодца.
С самыми простыми людьми (мелкими и безземельными крестьянами) обычно довольно трудно было разговаривать. Происходило это не потому, что я не понимал их языка, а они моего бенгальского. Виной тому пропасть между нашим образованием, социальной средой и мировосприятием. В начале каждого такого разговора мне приходилось подолгу объяснять, кто я и что делаю в Индии. И надо признаться, что никогда я не мог этого сделать. Такие понятия, как Европа, Советский Союз, что-либо говорят лишь тем, кому посчастливилось посещать школу и кто слушает радио или заглядывает в газеты. Но таких людей в те годы на селе было мало. Мои собеседники из моих рассказов поняли только одно — я приехал из далекой страны, где зимой очень холодно. Многие из них никогда не покидали родной деревни, ничего не знали о географии, истории и других премудростях, и у них в жизни две цели — каким-то образом заработать столько, чтобы не умереть с голоду, и заботиться о потомстве. Поэтому неудивительно, что не сами угнетенные крестьяне сражаются за свои человеческие права, а эту борьбу организуют и руководят ею представители сельской интеллигенции.
Индийские деревни даже территориально разделены на религиозные и кастовые группировки. Определяющие позиции везде имеют высокие и зажиточные касты землевладельцев, хотя численно они не составляют большинства жителей. Например, в деревне Аван, расположенной неподалеку от Дели, живет 44 семьи брахманов, 16 — кшатриев, 15 — вайшья и семей других, более низких каст. В свою очередь, они разделены на многие подкасты. Социальные табу в этой деревне по-прежнему распространяются не только на браки вне пределов своих подкаст, но и на еду и особенно на питье. Представители высоких каст (брахманы и кшатрии) на праздниках средних каст едят только жареные кушанья, и ни одна из этих двух групп не принимает воду из рук кожевников или других «неприкасаемых». Последние стоят так низко, что обслуживать их отказываются даже брадобреи, которые сами не относятся к средним кастам.
«Неприкасаемые» — бханги, которые обычно работают уборщиками на территории всех индуистских каст и делают то же самое в мусульманской части деревни, — тем не менее не едят вместе с мусульманами. Лишь до шести-семилетнего возраста все дети деревни могут быть вместе, потом они играют только с отпрысками семей близких им по рангу каст. Вдовы трех высоких каст не имеют права второй раз выходить замуж. По-прежнему нередко девочек в деревне выдают замуж до наступления половой зрелости. Чтобы выдать дочь замуж, отцу обычно надо выплатить большую сумму в качестве приданого. Интересны данные о том, дети из каких каст посещают сельскую школу: в первых шести классах учатся дети всех каст, а одиннадцатый, последний, заканчивают отпрыски лишь брахманов и вайшьев.
В бенгальской деревне как между индусами, так и между мусульманами помимо каст существует деление людей на две социальные группы. Одна — бходролок, или боролок (благородные, высшие), другая — чхотолок (низшие), или гориб (бедные). Первые заказывают музыку, вторые — танцуют. Индуистские «благородные» и «низшие» скорее постоянные социальные группы, чем изменяющиеся экономические классовые категории, полагает Р. Бхоттачарджо. Зато мусульманские высшие почти исключительно работодатели, а «бедные» или «нищие» — работники. Подобную картину рисует трехлетнее обследование, проводившееся антропологом Ронджитом Бхоттачарджо в деревне Берграм (по индийским стандартам в ней есть хорошая школа, которую посещают дети и из других деревень). Я посетил ее жарким весенним днем, когда поездка даже на крыше автобуса не только не освежает, а скорее утомляет. В Берграме больше всего земли принадлежит 35 семьям из высоких каст (в среднем у каждой по 2,6 гектара); 14 семей низких каст вообще ее не имеют, а у семи других 2 гектара на всех. Общая земельная площадь деревни мала, чтобы обеспечить работой всех ее жителей, поэтому на каждых двух-трех сельскохозяйственных рабочих приходится один надсмотрщик, восемь семей подрабатывают ростовщичеством, 4 — продажей продуктов питания, сигарет и всякой мелочи, 2 семьи ремонтируют велосипеды (эти семьи, между прочим, принадлежат к высоким кастам). К тому же двум семьям доход дает работа учителя, двум — обслуживание местной почты, двум — обязанности священнослужителя (это, естественно, семьи брахманов).
В Западной Бенгалии кастовые приоритеты, несомненно, слабее, чем во многих других штатах и областях Индии. Но «неприкасаемые» не берут воду из общих колодцев и в Берг-раме, а брахманы, как предписывают кастовые законы, сами не заняты на сельскохозяйственных работах, а сдают свои поля внаем. Если же какая-то семья брахманов сама осуществляет надзор за сельскохозяйственными работами на своей земле, то никому из членов этой семьи не разрешено исполнять обязанности священнослужителя. В Бертраме бывали случаи, когда представители всех каст садились за общий стол, но только тогда, когда по случаю какого-либо праздника или другого важного события «благородные» приглашали к себе «низших».
Р. Бхоттачарджо писал: «Мои первые контакты с индуистской деревней Бертрам начались с посещения нескольких богатых семей высоких каст. На дальнейшем этапе работы я осторожно старался установить контакт с низкими кастами деревни. Эти отношения не нравились членам уже упомянутых высоких каст, которые помогали мне устроиться в деревне и представили односельчанам как ученого. Они не могли смириться с тем, что молодой брахман посещает семьи низких каст и принимает от их членов пищу и воду. Они также не поддерживали мои более тесные контакты с мусульманами». Р. Бхоттачарджо отметил, что так и не сумел вызвать «неприкасаемых» на откровенность, а также найти подход к представительницам женской половины семей мусульман и брахманов.