Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]

А вот еще пример. В 1589 году в Англии были изданы записки Ричарда Ченслера, первого англичанина, посе­тившего Россию в 1553-м. Одна из глав посвящена царю. И называется она почему-то не «О слабом и бедном царе пребывающего в небытии народа» или как-нибудь в этом роде, а, наоборот: «О великом и могущественном царе России»6. Такое же впечатление вынес и другой англича­нин, Антони Дженкинсон. В книге, опубликованной в Анг­лии в конце XVI века, он писал: «Здешний царь очень мо­гущественен, ибо он сделал очень много завоеваний как у лифляндцев, поляков, литвы и шведов, так и у татар и у язычников»7.

Нужны еще примеры? Во многих документах, циркулиро­вавших в 60-е годы XVI века при дворе и в канцелярии гер­манского императора, говорится, что «московский великий князь самый могущественный государь в мире после ту­рецкого султана и что от союза с великим князем всему хри­стианскому миру получилась бы неизреченная польза и бла­гополучие; была бы также славная встреча и сопротивление тираническому опаснейшему врагу Турку»8.

А вот уже и вовсе удивительное свидетельство, относя­щееся к августу 1558-го. Французский протестант Юбер Ланге в письме к Кальвину пророчествовал: «Если сужде­но какой-либо державе в Европе расти, так именно этой»9.

Несколько иначе, выходит, обстояло дело со «слабос­тью и неизвестностью» допетровской России, нежели вы­глядит оно у классиков нашей историографии. Теперь не­много о ее бедности.

Тот же Ченслер нашел, что Москва «в целом больше, чем Лондон с предместьями», а размах торговли, как ни странно, поразил даже англичанина. Вся территория меж­ду Ярославлем и Москвой, по которой он проехал, «изо­билует маленькими деревушками, которые так полны на­рода, что удивительно смотреть на них. Земля вся хорошо засеяна хлебом, который жители везут в Москву в таком громадном количестве, что кажется удивительным. Каж­дое утро вы можете встретить от 700 до 800 саней, едущих туда с хлебом... Иные везут хлеб в Москву; другие везут его оттуда, и среди них есть такие, которые живут не мень­ше чем за 1000 миль»10.

За четверть века до Ченслера императорский посол Си- гизмунд Герберштейн сообщал, что Россия эффективно использует свое расположение между Западом и Восто­ком, успешно торгуя с обоими: «В Германию отсюда выво­зятся меха и воск... в Татарию седла, уздечки, одежда, ко­жи; оружие и железо вывозятся только украдкой или с особого позволения... Однако они вывозят и суконные и льняные одежды, топоры, иглы, зеркала, кошельки и то­му подобное»11.

Современный немецкий историк В. Кирхнер заключает, что после завоевания Нарвы в 1558-м Россия стала прак­тически главным центром балтийской торговли и одним из центров торговли мировой. Корабли из Любека, игнори­руя Ригу и Ревель, направлялись в Нарвский порт. Не­сколько сот судов грузились там ежегодно — из Гамбур­га, Антверпена, Лондона, Стокгольма, Копенгагена, даже из Франции.12