Россия: у истоков трагедии 1462-1584 [calibre 5.27.0]

Так вот вам третий вопрос на засыпку (с Ричардом Пайпсом он, во всяком случае, сработал): откуда взялось еще одно «декабристское» поколение, на этот раз в XVII веке, в самый, казалось бы, разгар московитского чингисханства?

ДВА ДРЕВА ФАКТОВ

А ведь мы даже и не дошли еще в нашем путешествии в глубь русской истории до открытия шестидесятников. И тем более до блестящего периода борьбы за церковную Реформацию при Иване III, когда, как еще увидит чита­тель, политическая терпимость была в Москве в ренес- сансном, можно сказать, цвету. До такой степени, что на протяжении жизни одного поколения между 1480 и 1500 го­дами можно было даже говорить о «Московских Афи­нах», которых попросту не заметил, подобно Пайпсу, со­временный российский автор монографии об Иване III.

Но, наверное, достаточно примеров. Очень подробно будет в этой книге аргументировано, что, вопреки Боль­шому Стереотипу, начинала свой исторический путь Рос­сия в 1480-е вовсе не как наследница чингисханской импе­рии, но как обыкновенное североевропейское государст­во, мало чем отличавшееся от Дании или Швеции, а в политическом смысле куда более прогрессивное, чем Литва или Пруссия. Во всяком случае, Москва первой в Ев­ропе приступила к церковной Реформации (что уже само по себе, заметим в скобках, делает гипотезу о Москве как о «христианизированном татарском царстве» бессмыс­ленной: какая, помилуйте, церковная Реформация в степ­ной империи?) и первой же сделала попытку стать консти­туционной монархией. Это не говоря уже, что оказалась она способна создать в 1550-е вполне европейское мест­ное самоуправление. И главное, как убедительно доку­ментировал замечательный русский историк Михаил Александрович Дьяконов, бежали в ту пору люди не из России на Запад, а с Запада в Россию41.

Таково одно древо фактов, полностью противоречащее старому «канону». Наряду с ним, однако, существует и другое древо, подтверждающее его. Борьба за церков­ную Реформацию закончилась в России, в отличие от ее северо-европейских соседей, сокрушительным поражени­ем государства. Конституционные устремления боярских реформаторов XVI—XVII веков и послепетровских шляхти­чей века XVIII, не говоря уже о декабристах, были подав­лены. Местное самоуправление и суд присяжных погибли в огне самодержавной революции Грозного. Наконец, лю­ди после этой революции побегут из России на Запад. На долгие века. А «европейское столетие» России вооб­ще исчезнет из памяти потомков.