Прощание с ангелами
- Автор: Гайдучек Вернер
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Софья Львовна Фридлянд
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Прощание с ангелами». Краткое содержание книги:
«Чем вы, то есть ты и Франц, занимались все это время?»
«Не относится к делу. Она не обязана давать нам отчет».
Да, это касалось только его, Берри, это не касалось ребят. Это была область личных отношений, по формулировке отца.
«Какие же у вас отношения?»
«Довольно близкие».
«А у Франца с Ирес?»
«По-моему, тоже близкие».
«Не могут же у вас обоих быть с ней близкие отношения».
Мысль не новая. Он это и сам знает.
«Тебе надо для начала добиться ясности, и чем скорей, тем лучше».
«Сам знаю».
«А почему не добиваешься?»
«Будет сделано».
Он ответил отцу точно так же, как и тот на его вопрос о картине.
Но никто из обоих до сих пор ничего не сделал.
«Поговори сперва с ним, потом с ней. Или лучше наоборот — сперва с ней, потом с ним».
Отец дает советы, как дельфийский оракул. А что тут еще посоветуешь? Может, окружному стоит завести компьютер — выбор оптимального варианта, наиболее эффективной линии поведения при любовных неудачах, а не то создать отдел по вопросам любви и поставить во главе дипломированного психолога: «С кем надлежит поговорить в первую очередь, с ней или с ним, с ним или с ней? Таков вопрос, друзья мои».
У него сложилось впечатление, что отец воспринял случившееся без должной серьезности, и больше интересовался самим Францем.
«Как он здесь прижился?»
«Трудно сказать».
«Ты как будто с ним дружен?»
«Я и сам так думал».
«Как ты считаешь, он останется здесь?»
Пожалуй, лучше всего, если Франц уедет в свой Лоенхаген. Это сразу разрешит все вопросы.
«Мы с ним об этом не разговаривали».
«Но ведь надо же найти какое-то решение».
Про какое решение говорит отец — относительно Франца, Ирес, его самого? Э, не все ли равно про какое.
— А скажи-ка мне, что такое показатель «ph»?
Диспетчер явно хочет подловить его.
— Показатель «ph» — это негативный декадный логарифм концентрации водородных ионов.
«Со мной эти штучки не пройдут, я же тебе говорил. Даже если я потом схвачу пару у Мейснера».
Все вдруг переменилось для Франца. Солнце стало другим, река стала другой. Новый мир, который он открыл, открыв себя самого. И счастье было больше, чем счастье, и горе больше, чем горе. Все зависит от точки зрения, иногда сильнее воспринимается одно, иногда — другое. Он чувствовал себя виноватым по отношению к Берри и, однако, был счастлив, немыслимо счастлив. Он и в школу теперь ходил только затем, чтобы во время уроков глядеть на Ирес.
«Франц, когда ты так смотришь на меня, я не могу слушать».
«Ну и не слушай».
Ирес пересела даже на другую парту, в другой ряд, позади Франца. Но его это ничуть не обескуражило. Можно усесться боком, облокотиться о соседнюю парту и глядеть назад.
Все его мысли, его чувства вращались вокруг одного центра — Ирес. Больше в мире ничего не осталось.
«Учителя уже стали замечать».
Пусть замечают.
Но ему казалось, что она чего-то боится, порой умышленно избегает встреч, попросилась к центрифугам, как только его направили в полимерный цех. Правда, к Берри на контрольно-измерительный она тоже не пошла, и это его успокоило.
Между ним и Берри пролегла трещина. Отрицать нельзя. Это огорчало Франца, но он надеялся, что все снова наладится, когда Берри простит ему потерю Ирес. Раньше Франц даже не представлял себе, что можно полюбить какую бы то ни было девушку с такой силой, чтобы ради нее пожертвовать дружбой. Он этого не хотел, все случилось помимо его воли, но, раз уж случилось, он не признавал за Берри права требовать, чтобы он, Франц, отступился.
И по мере того, как он оправдывал свой поступок, притуплялась острота возмущения поступками матери, Томаса, Рут, Он стал мягче, стал терпимее, ибо это давало ему возможность проявлять терпимость и по отношению к самому себе.
Берри — он не мог этого не видеть — сидел рядом усталый, с воспаленными глазами, безуспешно пытаясь изобразить полнейшее равнодушие. Дел у него было выше головы — писать отчеты, присутствовать на комитете, проводить политинформации. Такую гору работы, как за последние дни, он раньше не сумел бы провернуть и в месяц. С Францем Берри почти не разговаривал: на уроке не хотел, чтоб ему мешали, а на перемене пулей выскакивал из класса и возвращался лишь со вторым звонком, чуть ли не вместе с учителем.