Прощание с ангелами
- Автор: Гайдучек Вернер
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Прогресс
- Переводчик: Софья Львовна Фридлянд
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Прощание с ангелами». Краткое содержание книги:
«Ирес, я должен тебе что-то сказать».
«Не надо, Франц, не говори».
Он и так уже все сказал. Гораздо понятней, чем словами.
«И все-таки я должен сказать».
«Ну, раз должен…»
«Если бы не ты, я бы уехал обратно».
Напрасно он ей это сказал. Только все запутал. Значит, он остается здесь, потому что она здесь. Но ведь я не люблю тебя, Франц. Любить, положим, люблю, но не так. Не так.
— Скорей, уже идет! — крикнул Берри, указывая на трамвай, и побежал со всех ног. Ирес бросилась за ним, но потеряла одну сандалию, нагнулась, ухватила и ту и другую за серые ремешки и босиком припустила за Берри.
Даже на площадке трамвая они не начали разговор, которого оба ждали.
«Что мне делать, Берри? Если я скажу ему правду, он уедет. Если солгу — останется. Без лжи не обойдешься».
— Старик, — начал Берри, имея в виду своего мастера, — все время силится доказать, что я ничего не стою. Сдается мне, он нарочно покупает разные книги, чтобы выискивать в них вопросы, которые можно задать мне.
— Покупай тоже.
Эта мысль ему в голову не приходила.
«Что такое полимеризация?»
«А теперь скажите мне, какое значение имеет кибернетика для современного химического предприятия».
Берри не без удовольствия вспоминал этот поединок и в неожиданном задоре вдруг соскочил с подножки, когда вагон замедлил ход перед остановкой, и потом снова прыгнул на площадку.
«Ты ведь мужчина».
На Ирес это не произвело впечатления, она вроде бы ничего не заметила.
— Давай пойдем домой берегом, — сказала она.
Они пошли почти тем же путем, которым Ирес ходила с Францем. Мог бы хоть теперь заговорить, подумала Ирес.
— Покатаемся на лодке?
— Вы что, сговорились?
Ей не следовало так отвечать, но уж больно одинаково они спрашивают. А Берри, болезненно чуткий ко всему, что касалось Ирес и Франца, сразу смекнул, о чем она невольно проговорилась. И ему расхотелось кататься на лодке. И вообще все расхотелось. Лучше уйти домой. Остаться одному.
— Ты ведь хотел мне что-то сказать. Что-то важное.
— Ну, не такое уж важное.
Придется заговорить первой, он не станет начинать. Она не знала только почему — от обиды и самомнения или из боязни и нерешительности. И ложь останется между ними, если она сейчас не заговорит. Берри будет снова изображать равнодушного, Франц будет по-прежнему думать, что она его любит, и скажет: я остаюсь здесь только потому, что здесь живешь ты. Но у нее нет больше сил выносить ложь. И нет сил сосредоточиться на уроке.
«Ирес, что с вами происходит?»
«Ирес, вы не заболели?»
«Ирес, это граничит с неудом».
В классном журнале у нее уже стоит замечание — за уход с уроков без разрешения.
Но она почувствовала, что непременно расплачется, если сейчас заговорит. Поэтому она молча и напряженно продолжала идти рядом с Берри, глядя перед собой остекленелым взором.
Вот река скрылась из глаз, они взобрались по склону и, перепрыгнув через узкую канавку, углубились в липовую аллею. Берри вдруг изо всех сил стиснул ее руку. И тогда она сказала:
— До чего же ты глупый.
ДЕРЗАНИЕ
«Порой, — писал Макс, — к моим мыслям примешивается странное любопытство: а подтвердится ли однажды справедливость того, что я узнал о боге, будучи студентом и позднее теологом?»
Не следует заходить так далеко и публично признаваться в собственных сомнениях. Люди снова и снова будут попрекать его этой главной слабостью. Он сам у себя выбивает оружие из рук. Да и вообще согласие участвовать в публичном обмене письмами представлялось ему теперь опрометчивым. Фон Халлер втравил его в эту историю, которая — что можно предсказать уже теперь — едва ли кончится для него добром. Зато Халлер добился чего хотел.
«Прогрессисты трубят атаку».
О газете Халлера снова заговорили, на нее ссылались на телевидении, на радио, даже в бундестаге. У Халлера великий нюх на рекламу. А он, Макс, со своим легковерием, своей наивностью позволил завлечь себя слишком далеко и оказался в числе проигравших.
Он вытащил лист из машинки, вложил новый и начал с цитаты.
«Проклятие наших дней состоит в том, что те, кто молятся, не думают, а те, кто думают, не молятся».
Это значило отступить, хотя и с боями. Оборвать переписку уже нельзя. Уйти побежденным нежелательно. Остается мечтать о ничьей. И он предложил ничью, которая весьма напоминала притчу о том, как согласились между собой пастухи скота Авраамова и пастухи скота Лотова: «Если ты налево, то я направо». Он только боялся, что противник не примет ничьей.