Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

Экспо-67. Гастроли в Канаде

За 192 года своего существования опера Большого театра в первый раз выехала на зарубежные гастроли в 1964 году в Италию — в театр «Ла Скала». Вторые западные гастроли состоялись в Торонто и в Монреале в рамках Всемирной выставки ЭКСПО-67.

Была проведена большая подготовительная работа: в Москву неоднократно приезжали руководители выставки, а в Канаду выезжали специалисты из Большого театра. К началу гастролей мы детально знали все параметры сценических площадок, размещение коллектива за кулисами и оркестрантов в яме. Ширина зеркала сцены в Монреале такая же, как в Большом театре, однако глубина сцены на целых десять метров меньше, поэтому перед выездом мы сыграли все спектакли в «канадских» сценических размерах. Мало кто знает, что поездка в Канаду была проведена театром вместо отпуска — 429 участников гастролей безвозмездно отказались от отдыха в этом году.

Большой театр пересёк океан и впервые выступил на американском материке. Вылетев из Москвы в 11 утра и совершив посадку в Мурманске, мы пролетели над территорией Исландии и Гренландии и около часа ночи были в Монреале, который встретил нас проливным дождём. Монреаль — город особый, со своими странностями. Машины мчатся с громадной скоростью — здесь иногда встречаются запретительные знаки ехать со скоростью ниже 60-ТО миль в час. Это город, в котором нет цифры «13» в нумерации комнат, домов, этажей и т. д. Не хотят люди жить на «несчастливом» этаже — и за двенадцатым этажом следует четырнадцатый!

В Монреаль мы привезли пять спектаклей: «Борис Годунов», «Пиковая дама», «Сказание о невидимом граде Китеже», «Князь Игорь» и «Война и мир». Канадская публика тоже специфическая. До наших гастролей в воздухе носились слухи, что оперу в Канаде не любят, публика на спектакли ходит плохо — у оперных театров, игравших на ЭКСПО до нас, сбор не превышал 60–70 процентов.

Зал Уильфрида Пелетье — совсем новое здание, открывшееся три года назад, и больше похоже на концертный зал, чем на оперный театр. Снаружи всё кажется нескладным и напоминает подкову. Для приёма Большого театра Пелетье был специально переоборудован. Их оркестровая яма не могла вместить наш оркестр в сто человек и потому была расширена, но всё равно часть инструментов пришлось размещать под сценой. Нужно было оборудовать новый вход для дирижёра — до нас он входил здесь через зрительный зал. Все 3000 мест в театре удобные, с каждого отлично видно и слышно. На спектаклях Большого театра все они были заполнены. Оказалось, что местные жители за полгода записывались в очередь за билетами и получали всего на один-два спектакля. Несмотря на высокие по их меркам цены до 25 долларов за билет, перекупщики поднимали цены ещё выше — мы сами не могли помочь достать билеты нашим друзьям из советского павильона на выставке.

И вот 10 августа 1967 года — открытие гастролей. Сердце неспокойно. Как-то примут здесь русскую оперу? Но надо отдать должное канадской публике. Редко когда приходилось слышать такую мёртвую тишину перед началом спектакля. Затаив дыхание, канадцы слушали пролог «Бориса Годунова», в котором нет ни грамма обычной оперной помпезности. Андрея Щелкалова пел Юрий Мазурок, хорошо известный местной публике по международному конкурсу вокалистов в Монреале, — в мае этого года он разделил первую премию с одной румынской певицей. И в прессе с гордостью пишут, что не ошиблись, выделив именно его. В сцене коронации мы использовали магнитофонную запись колоколов — не могли же мы тащить через океан всю звонницу, имеющуюся в арсенале театра! А то, что звон у нас в Большом исключительно красив, это точно.