Страсти и скорби Жозефины Богарне

— Уверяю вас, капитан: я никому не скажу. — Тем более Бонапарту.

— В таком случае — да, сознаюсь: я агент, работаю в «Боден компани», инвестиционной компании, находящейся в Лионе. Братья Боден — их двое — из Рима. Мы вместе росли.

— Я однажды имела дело со спекулянтом в Лионе. Кажется, он упоминал фамилию Боден. Я тогда получила невероятный доход от торговли селитрой, а затем еще и кружевом. Это вас удивляет? — спросила я, заметив его реакцию.

— Ну… это просто так неожиданно…

— Женщины вполне могут заниматься коммерцией, капитан, — пропела я.

— Да, мадам, но не похоже, чтобы вы… — Он покраснел.

Видимо, хотел сказать: «…не похоже, чтобы вы нуждались в деньгах».

— Не стану докучать вам рассказами о том, как мы с детьми сидели без хлеба во время террора.

— Ну что вы, мадам… Ваш рассказ не может быть скучным.

— В наше время это довольно обычная история. Как и многие, мы потеряли все, а мой муж — в придачу еще и жизнь, его собственность конфисковали. У меня на руках осталось двое детей, их надо было кормить и учить. В таких обстоятельствах каждый делает то, что должен. — Прозвучало пафосно, но, по правде сказать, я получала удовольствие от заключения сделок. Занятия коммерцией давали мне окрыляющее ощущение свободы.

— А теперь, муза наших побед, у вас есть все.

— Все, включая долги!

Теперь я жена Освободителя Италии, и мои расходы увеличились более чем вдвое. Ко мне как к жене Освободителя Италии обращаются за благотворительными взносами, и не в моем характере отказывать в такой ситуации.

— Вероятно, мадам, я мог бы помочь в этом отношении. — Капитан помолчал. — Простите, может быть, я вас обидел?

— Н-нисколько, — сказала я с запинкой. Щеки у меня пылали.