Крым 1917–1920. Революция и Гражданская война [litres]

О нравах добровольческой армии при занятии деревень или расквартировании в них частей дает представление донесение помощника прокурора Симферопольского окружного суда. Он был свидетелем расправ добрармии с населением в первый и второй период захвата Крыма белогвардейцами и на основании богатого опыта пришел к такому убеждению: «Надо признаться, что, к прискорбию, понятия безнаказанности утвердились, по-видимому, и в сознании многих представителей добрармии. Так, по донесении начальника Мелитопольского общеуголовного розыска, а равно по словам частных лиц, участившиеся за последнее время грабежи и кражи в большинстве случаев производятся солдатами проходивших воинских частей… Даже случаи предания виновных военно-полевому суду не отрезвляли любителей легкой наживы»[276]. Не желая, вероятно, компрометировать офицеров, автор донесения взваливает вину на солдат. В донесении помощника прокурора по Феодосийскому уезду имеются, однако, прямые указания на то, что в грабежах, незаконном захвате ценностей при обысках участвуют и офицеры. На донесении этом имеется резолюция об увольнении с занимаемых должностей и переводе на другую службу офицеров-виновников[277].

Крестьянское хозяйство разоряется не только грабежами, крестьяне страдают не только от экзекуций. В первом из цитированных донесений есть еще такое место: «Все это вместе с системой беззастенчивых реквизиций у населения тачанок, лошадей, скота, хлеба и др. продуктов, введением утомительной подводной повинности, осуществляемой самым возмутительным без очередного распорядка образом, естественно вызывало в населении озлобление и полное недоверие к власти»[278]. Ко всему этому надо добавить еще, что крестьяне при попытках облегчать, хотя бы немного, свое положение, если даже эти попытки носили характер невооруженного протеста, немедленно получали карательный отряд, который и чинил суд и расправу. С полным правом крестьяне могли заявить: