Камень. Книга 8

— Да, я в курсе.

— И когда она тебе успела рассказать? — в голосе уральской принцессы чувствовалась обида.

— Женечка, — хмыкнул я, — неужели ты еще не поняла, великий князь Алексей Александрович видит вас всех насквозь. И даже на расстоянии.

— А я-то думала, у тебя отдельный канал связи с Сашей был, когда ты на Ленку Панцулаю орать начал, — глаза Демидовой округлились, а ресницы захлопали.

— И с Сашей, и с Леной, и с тобой был канал связи. Думаешь, я твои садистские художества запасными рентгеновскими глазами на затылке увидел? — я продолжал улыбаться.

— Ты серьезно?

— Конечно.

— Врешь, Романов! Давай колись, как ты это делаешь?

— Хорошо, — вздохнул я. — Только обещай, что никому? Ладно… У Романовых есть отдельная спутниковая группировка на орбите для личного пользования, и у меня имеется возможность к ней подключаться. Вот мне изображение со спутника прямо на специальную линзу и передавалось, и я вас всех видел как на ладони.

— А Коля с Сашей тоже… с линзами? — Женя смотрела на меня с подозрением.

— Они будут все отрицать, — шепотом сказал я. — Гостайна, все дела…

— Врешь! — уверенно заявила девушка и попыталась ударить меня по бедру кулаком, но у нее ничего не получилось, она зашипела и принялась дуть на костяшки. — Точно врешь, Романов! Сразу про спутники мне заливать начал, квадрокоптеров тебе показалось мало! — Женя медленно встала и нависла надо мной, тыча своей грудью в тесном купальнике мне чуть ли не в нос. — Ничего, вернемся домой, попрошу деда навести о тебе подробные справки, и тогда ты не отделаешься от меня этими сказками.

— Хорошо, Женечка, — я и не пытался поднять глаза. — Тогда я тебе расскажу другую сказку… Со счастливым концом.

— Дурак! — И передо мной мелькнул роскошный виляющий «вид сзади», удаляющийся по полосе прибоя…

Спокойно поваляться на солнышке мне не дали, минут через десять после ухода Демидовой ко мне присоединился воспитатель и молча сунул свой телефон.

— Прохор, а если я не считаю Филиппа X Савойского глубокоуважаемым? — оторвался я от прочтения текста вызова. — Я его, тварину, тупо хочу завалить без всякого уважения.

— Ты издеваешься?

— Пошутить нельзя?

— Читай давай, время поджимает.

— Хорошо-хорошо…

Кремлевские или МИДовские крючкотворы наворотили, конечно, по полной и от души — и многоуважаемый, и неприятный инцидент с печальными для нас всех последствиями, и соболезнования семьям погибших, и требования жесткого наказания всем соответствующим должностным лицам, проявившим преступную халатность, и моя глубокая обида, и глубокая обида всего рода Романовых, которую можно смыть только кровью самого Филиппа, и ответственность всех Савойских, если сам Филя попытается уклониться от дуэли. Короче, читал и плакалъ!

— Сильно? — ухмыльнулся Прохор, когда я вернул ему телефон. — Все писалось с прицелом на публикацию, сынка. Кстати, ты заметил, что нигде нет упоминания ваших с Филиппом титулов?