Его Искушение
- Автор: Гур Анна
- Серия: Одержимые (Гур) #6
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Его Искушение». Краткое содержание книги:
Проникновенный голос заставляет сердце пропустить удар.
Мой затравленный взгляд мечется по пространству и не находит выхода.
— Не стоит. В этот раз сбежать уже не получится.
Прозрачные глаза смотрят пристально. Подавляют.
— Я не собираюсь становиться твоей игрушкой!
Ухмыляется.
— Ты уже стала моей, когда я тебя купил.
Резкий рывок. Впечатываюсь в литую грудь, и меня опаляет жаром запретных слов:
— А теперь мы продолжим с того самого, на чем остановились. Раздевайся.
*Альтернативная реальность. Временных привязок нет.
— Есть еще кое-что.
Его голос заставляет вновь поднять взгляд на мужчину.
— В ликвидации Смольного и его бригады на моей стороне был неизвестный. В принципе, синдикат рухнул благодаря ему.
— Ты знаешь, кто именно?
Прищуривается и хмурит брови, где на одной явственно виден шрам. Странно, но ему подходит.
— Есть подозрения. Мне важно понять, кому еще перешел дорогу Смола и откуда взялся профи нереального уровня. Одиночка, которого никто не смог вычислить.
В голосе Монгола слышна какая-то незримая циничность, или что-то такое, чему не могу подобрать определение.
— Мне нужно к ребенку, — отвечаю робко, а он смотрит на меня. Не моргает даже. Дикий. Необузданный. Для всех шакал, предавший Царя и взявший власть в свои руки, присвоивший Кацевскую игрушку.
И только я знаю, что именно Палач сделал и продолжает делать в память о друге.
— Иди, — наконец, кивает в сторону двери, и я ухожу, чувствуя прожигающий взгляд раскосых глаз.
Такие мужчины, как Монгол, умеют держать ураган своих чувств в узде и это правильно.
Дистанция. Она нам нужна, потому что свое сердце я навсегда отдала одному мужчине и на него может претендовать единственный человек. Мой сын.
Маленькая весточка, напоминающая о человеке, которого я полюбила всем сердцем…
— Твоя на веки, Иван, только твоя…
Малыш на руках окончательно засыпает и выдергивает меня из мыслей.
Я крадучись укладываю его в люльку. Улыбаюсь, держась за деревянную перегородку. Димитрия сложно уложить, но стоит ему заснуть, как он становится самым спокойным в мире ангелочком и просыпается только, чтобы попить молочка.
— Моя буйная соня. Мой противоречивый маленький смерч.
Резкий грохот за окном и молния, а я смотрю с беспокойством на сына, не потревожит ли природа его сон. Но нет. Спит. Профессор говорит, что новорожденные могут просыпаться до семи раз за ночь, но мой малыш словно чувствует мое состояние и позволяет мне немного высыпаться.
Не знаю. Мне кажется, он особенный. Смышленый. Наверное, для каждой матери ее ребенок самый лучший…
— Спи, мой хороший, сладких снов…
Целую покатый лобик и глажу волосики, они потемнели, стали червонные, как мои. Мне кажется, что он моя копия. Совсем непохож на Ивана. Изредка только проскальзывают знакомые черты, и может, это даже к лучшему.
Если бы он был маленькой копией моего мужа, наверное, у меня бы сердце кровью обливалось при каждом взгляде на него.
Потому что все, что хоть как-то навевает на мысли и воспоминания о нем, бьет прямиком в сердце, ковыряет рану, которая, возможно, никогда не затянется.
Я не знаю, существует ли любовь, нормально ли то, что я испытываю, и пройдет ли это ощущение безумной ополовиненности.
Время, говорят, лечит.
Для себя могу сказать, что это неправда.
Сын занимает все мое свободное время, не дает мне буквально продохнуть в течение дня. Заботы о малыше заставляют меня жить здесь и сейчас, не падать в воспоминания и не выть в подушку ночами, чтобы никто не услышал.
Любить — это больно. Это просто невероятно невозможно, потому что когда у тебя отнимают того, кто стал всем, ты погибаешь.
Бабочка с отрезанными крыльями может смотреть в небеса, помнить, что она летала, но ей больше никогда не взмыть вверх. От этого больнее, невыносимее. Знать, что однажды ты был счастлив. Лучше неведенье.
Может, я трусиха, что так думаю, но я просто знаю, что значит потерять того, кого любил…
— Василиса, я отойду, будь внимательна…
Шепчу женщине, спящей в смежной комнате с детской, откуда она видит колыбельку с малышом, если не закрывать дверь.
Выхожу и проверяю телефон, чтобы приложение исправно в режиме онлайн показывало моего спящего малыша.
Я, кажется, из тех чокнутых мамочек, которые всегда должны быть рядом. Мне бы раздеться и лечь в кровать рядом с сыном, но не могу, гроза навевает воспоминания.
Сегодня мне особенно не по себе.
Спускаюсь вниз. Двигаюсь тихо. Легкий шелковый халат поверх ночнушки не греет, а сегодня мне особенно холодно. Жить в доме Ивана становится все сложнее, и я уже задумываюсь о том, чтобы уехать, как только все окончательно уладится.
Мысли бегут, скачут. Я уверяю себя, что пройдет время и все наладится.
Я выстрою свою жизнь.
Она уже наполнена заботами о малыше, и я раздумываю о будущем благотворительном фонде, о программах, которые в скором времени собираюсь проводить.
Работать, занимать себя, не думать. Вот мои установки на жизнь, но пока только сын. Только Димитрий.
Раны затянутся, однажды…