Тьма в конце тоннеля. Обмен Райнеманна. Человек без лица.

— Лишь после недели знакомства? Правда ли это? Такой же вопрос я задаю себе. Ведь мы уже не дети.

— Да, мы не дети, — подтвердил он. — Детям не разрешают копаться в досье Государственного департамента. — Он улыбнулся, но тут же посерьезнел: — Мне нужна твоя помощь.

Она бросила на него резкий взгляд: «В чем дело?»

— Что ты знаешь об Эрихе Райнеманне?

— Это человек, достойный лишь презрения.

— Почему?

— Потому что пользуется людьми. Всеми без разбора. И только ради корысти. Всякого он пытается подкупить. Из корыта в его свинарнике кормится вся хунта, а за это он получает землю, выгодные заказы, права на беспошлинную торговлю. Он выжил несколько горнорудных компаний из Патагонии, купил несколько месторождений в Колорадо Рибадавия.

— Кому он служит?

Джин призадумалась; опустилась в кресло, мельком взглянула в окно, вновь посмотрела на Сполдинга и ответила: «Самому себе».

— Я слышал, он открыто поддерживал немцев.

— Только потому, что считал, будто Англия падет и фашисты ее захватят. Говорят, он сохранил свое влияние в Германии.

— Но ведь он еврей.

— Ерунда. Не думаю, что он усердно посещает местную синагогу. Еврейская община в Буэнос-Айресе с ним не связывается. Райнеманн предал свою нацию, открыто поддерживает создателей концлагерей. Но местные евреи,, аргентинские «худое», предпочитают сидеть тихо: армии полковников слишком сильны, влияние Райнеманна слишком велико.

Дэвиду снова вспомнились слова: «Переговоров с Альтмюллером быть не должно», сказанные в темной подворотне на 52-й улице в Нью-Йорке.

— Тебе не знакомо имя Альтмюллер?

— Нет. По-моему, в германском посольстве есть просто Мюллер, но это очень распространенная фамилия. Альтмюллера я не знаю.

— А Хоквуд? Женщина по имени Лесли Хоквуд?

— Тоже нет. Но если эти люди связаны с разведкой, откуда я могу их знать?

— Да, они связаны с разведкой, хотя не думаю, что пользуются чужими именами. По крайней мере, Альтмюллер.

— Что ты имеешь в виду?

— Однажды со мной заговорили о нем так, будто я с ним знаком. Но я никогда не встречал никакого Альтмюллера.

— Хочешь, посмотрю в подвалах? — спросила Джин.

— Я сделаю это сам. Через Гранвилла. Когда он приходит?

— Без четверти девять. — Она заметила, как Дэвид поднял руку, забыв, что часов у него нет, и сказала: — Примерно через два часа. Напомни мне купить тебе часы.

— Спасибо… А теперь мне надо увидеться с Боллардом. Удобно ли беспокоить его в столь ранний час.

— Позволь считать этот вопрос риторическим… Бобби привык к тому, что его трясут в любое время. Позвонить ему?

— Да, пожалуйста. А кофе здесь можно сварить?

— Плитка там. — Джин указала на дверь приемной. — За стулом секретарши. Кофейник в шкафу… Не спеши. Я сама заварю тебе кофе. Только позвоню Болларду.

— Нет, варить кофе буду я, а ты звони. Ты выглядишь такой замечательной службисткой, что я просто не могу оторвать тебя от канцелярщины.