Другая музыка нужна

Оркестр, поставив три точки: «Бум, бум, бум!» — вдруг замолк. На пыльной улице воцарилась глубокая тишина. Толпа, как бывает с только что пробудившимися от сна детьми, сперва молчала: над нею еще властвовал сон — музыка, потом посыпались слова — все быстрей, живей… Люди говорили без умолку.

Мартон еще издали заметил могучего вихрастого Петера Чики, который, приближаясь, становился все выше и выше.

— Глянь, да он с девушкой! — сказал Мартон Тибору.

Петер и в самом деле пришел с той красивой девушкой, которая в белом халате восседала в фальцовочном цехе на небольшом возвышении. Блузку под халат она не надевала и, чтобы сберечь ее, каждое утро аккуратно вешала в стенной шкафчик. Это к ее блузке прижался однажды лицом Пишта и, вдохнув по самые лопатки аромат девушки, прошептал: «Жужи!.. Жужо!..» Девушка неторопливо, изящно и почти милостиво выдавала жетоны работницам, которые таскали на подносах консервные банки к железным корзинам.

— Жужи Капоши, — смиренно и весело представил ее Чики. — Жужи Капоши.

Девушка и сейчас была хороша, но здесь, на улице, и не в белом халате выглядела не так эффектно, как в цехе.

Она чуточку вскинула голову и без улыбки протянула руку в перчатке Мартону и Тибору. Мартон охотней всего хлопнул бы ее по руке. Высокомерное движение девичьей руки в перчатке вовсе не соответствовало тому дурманящему, самозабвенному чувству, которое владело здесь всеми. Народу было много, особенно молодежи, и они весело смеялись, по-товарищески увлеченные друг другом, впрочем, иногда и не по-товарищески. («А девушек-то сколько!») Но главное — всех охватило одно чувство: они готовы друг ради друга вступить с кем угодно в бой.