Другая музыка нужна
- Автор: Гидаш Антал
- Серия: Господин Фицек #3
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- Переводчик: Агнесса Кун
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Другая музыка нужна». Краткое содержание книги:
То, что возникало в его воображении, напоминало скорей бассейн какой-нибудь бани на окраине города — сумрачный, сырой, только что без горячей воды. А здесь пусть и с каменным полом, но все-таки комната. И окна есть и кровати, а посередине стол, и вокруг скамейки, Правда, и тут полумрак, но все же это комната. И кругом стола сидят люди. Сидят и хлебают что-то из одинаковых железных котелков.
Кто знает, может, из них встанет кто-нибудь и поведет его, Фицека, в настоящую камеру?
— Это уже камера? — спросил он снова и шагнул вперед.
Оглядел стол, парашу, людей. Десять, двенадцать человек тут или еще больше? Кое-кто сидит на койке и, точно автомат, подымает и опускает ложку.
Фицек никак не мог взять в толк: вот сидят же и, ни на что не обращая внимания, хлебают баланду. А он-то думал встретить здесь отчаявшихся узников, которые либо сидят, уставившись в одну точку, либо ходят взад и вперед, или, стоя у зарешеченного оконца, смотрят на небо сквозь чугунные квадратики. А то и вовсе лежат неподвижно на деревянных нарах, словно мертвецы в склепах…
А вместо этого вокруг стола обыкновенные люди — едят из жестяных котелков, пьют из жестяных кружек. Одинаковые котелки, одинаковые кружки, будто он попал в детский сад для взрослых. И даже не в детский сад, а в семейство взрослых идиотов, а уж скорей всего — к сумасшедшим; и здесь — сумасшедший дом.
Впечатление это усугублялось еще и тем, что арестанты сидели небритые, обросшие бородами и ели с невиданной, почти пугающей сосредоточенностью, так осторожно, чтобы и капли не уронить. Кидали на Фицека косые пытливые взгляды, но еду не прерывали.
Фицек испугался. А что, если кто-нибудь вскочит и кинется на него, а потом с воем набросятся и другие?..
Но нет, ложки подымались, опускались и, тихо звякая, стукались о жестяные котелки. Арестанты ели как ни в чем не бывало: будто и дверь не отворялась, будто и Фицека не втолкнули в камеру.
Вот один, покончив с коричневой бурдой, сперва облизнул ложку, потом сунул указательный палец в котелок и что-то снял с его стенки. Что это? Сразу и не поймешь! Ага, оказывается, чечевичка! Арестант хотел было осторожно поднести ее ко рту, но чечевичка, видно, упала на пол, потому что узник недовольно насупился. Затем он поставил котелок на ребро и стал скрести его ложкой. Тщетные старания! Арестант отодвинул котелок, положил ложку и уставился на котелок соседа, где оставалось еще немного похлебки. Сосед подносил ложку к усам, а сидевший рядом следил за его движениями.
Фицек стоял. В углу, держа котелок на коленях, сидел какой-то человечек и грустно, без всякого рвения хлебал баланду. Он медленно и устало поманил Фицека.
— Как вас зовут? — спросил он.
— Ференц Фицек.
Худой и бледный мужчина — бледность его еще больше оттенялась черной бородой — уставился на Фицека. Глаза его совсем ушли под лоб.
Фицек вздрогнул: «Этот уж наверняка приговорен к смерти».
— Вы господин Фицек? Сразу узнал вас. Я Антал Франк с улицы Мурани.
— Не помню! — соврал тут же Фицек, в котором внезапно в двадцать лошадиных сил заработал своеобразный жизненный инстинкт. Никого он не помнит, ничего не знает. Пусть его не трогают, он не желает иметь ничего общего с «этими», не то еще, чего доброго, перепутают с ними, а он не виноват. Он хочет выйти на волю.
— Не помню, — снова повторил Фицек.
— У вас была сапожная мастерская на улице Мурани? — спросил Антал Франк, решив, что, видимо, обознался. Быть может, этот Фицек — не тот Фицек.
— Была, — ответил Фицек. — Ну и что с того? Вас я все равно не знаю. К сапожникам разные ведь ходят люди. Всех не упомнишь. Башмак есть башмак. Починка есть починка. У заказчика сапожник не требует удостоверения личности. Такого правила в ремесленном свидетельстве нет. Всякий может прийти и поставить заплату на башмак. Сапожник отвечает за свою работу, а не за заказчика. Откуда ему знать, что делал клиент перед тем, как прийти к нему в мастерскую?
Антал Франк молчал. А Фицек, захлебываясь от волнения, все говорил и говорил.
— Я ни в чем не виноват! — стонал он. — Клянусь живым богом!..
В это время кто-то издал громкий и довольно обыкновенный в тюрьме неприличный звук. Но Фицек продолжал еще горячей:
— Клянусь живым богом, а уж коли я клянусь, это не фунт изюма, потому что так и знайте: рот мой не задница! Ну вот, дело было так…
— Кого пристукнули? — крикнул Фицеку худенький низкорослый арестант, прервав поток его слов.