Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

14.10.1919. В довершение несчастья у меня разболелся глаз. Был у меня как-то ячмень. Под Гнездиловым от ударившей по колесу пыли мне в этот самый ячмень отскочил кусочек твердой грязи. Сначала эта история улеглась, а теперь пришлось снова завязать глаз и промывать его в аптеке. Ничего особенного в Курске, кроме сгоревшего здания чрезвычайки с большими круглыми и длинными подвалами, я не видел. Говорят, что при пожаре сгорело около 80 человек заложников. Тут две главные улицы: Московская и, кажется, Херсонская, несколько приличных зданий – и только. Мы решили, что наш Могилев много лучше, а раньше я Курск представлял себе как большой, хороший город.

Ося быстро справился со своими служебными делами и до 9 вечера мы, устроившись в настоящем номере этой же гостиницы, слегка поругивали и возмущались событиями. Никаких скорых поездов с офицерскими классными вагонами, на которые я так рассчитывал, между Курском и Харьковом нет. Пришлось устроиться в скотском вагоне, где продолжал оставаться навоз какого-то товаро-пассажирского тихохода. Вскоре пошел дождь, и наше положение еще более ухудшилось. Народу было так много, что нельзя было даже удобно сесть, а кроме того почти сразу после начала дождя наша дырявая крыша начала равномерно протекать по всему вагону целыми струями. Всюду лила вода, и нельзя было найти места, на которое не попало бы это своеобразное орошение «крытого» вагона. Все, кто имел, одели плащи – занимательно, нечего сказать. С нами в вагоне в таких же отвратительных условиях ехало много раненых в последних боях. Несчастные люди, о них совсем мало думают и не предоставляют им ничего в смысле хотя бы сносного передвижения до лазарета. А их за последние солидные бои очень много. В Курске всё переполнено – и лазареты, и летучки. Занятно, что мы никак не могли сразу выехать из Курска. Благодаря большому составу паровоз никак не мог в один прием взять подъем. Мы разогнались, но ничего не вышло, вернулись обратно в Курск, снова разогнались и опять ничего, еще раз вернулись и, наконец, после еще более сильного разгона, спустя 3 часа после первого начинания, с трудом одолели злополучный подъем. Весело, право, ездить теперь по службе.

15.10.1919. Несмотря на то, что глаз еще болел, я решил все-таки развязать его; уж больно гнусно ходить с одним глазом. Часов около 12 прибыли в Белгород, переехав знаменитый Псел недалеко от ст. Клейнмихелево. Тут мы стояли несколько часов. На вокзале одна дама, живущая в Волчанском уезде, рассказывала мне о солидных шайках, оставшихся после знаменитого Волчанского прорыва, из-за работы которых ей пришлось удрать из имения. В районе села Печенеги эти шайки настолько осмелели, что всыпали даже карательному отряду, который в Печенегах выжег около 50 домов. Теперь туда выслали для ликвидации этого отряда до 600 человек. Да, теперь в освобожденном имении жить невесело.