Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921

Ехали мы так: Харьков–Змиев–Изюм–Лиман–Яма–Сентяновка– Родаково–Лихая–Зверево–Сулино–Шахтная–Новочеркасск–Ростов. В этих местах питаться на станциях много дешевле, чем в районе Курска, но все-таки это удовольствие обходится рублей в 60–100 в сутки. Я угостил буржуазную компанию арбузом, а они меня зернистой икрой, гусем и всеми сортами своих конфет. По дороге одна из дам рассказывала мне, как она в период советской власти в Харькове, попав на принудительные работы буржуазии, в течение трех недель под присмотром комиссаров чистила снег на улицах и всё время боялась, что ей дадут какую-либо еще более грязную работу.

В Новочеркасске мы были около 4 с половиной 5 вечера. По внешнему впечатлению он представляет собою всего только большую станицу и на город совсем не похож. В Ростов прибыли около 6 часов. На вокзале наши дамы со всей своей кучей вещей чувствовали себя удивительно беспомощно. Самостоятельно они не могли найти даже носильщика, чтобы выгрузиться из вагона. Пришлось им помочь в этом и устроить их на линейку, об извозчике с такими вещами им не приходилось и думать. Номеров в Ростове, как говорят, нет; по 2–3 тысячи платят только за то, чтобы указали или впустили в номер. Занятно было смотреть на них, когда их обрадовали таким известием. Выбрали же они время для поездки в Крым с целью отдыха. На этом я с ними распрощался.

Народу на вокзале тьма, пройти трудно. Поезд на Новороссийск отправляется в 10 вечера, и уже сейчас у кассы стоит офицерская очередь за номерованными местами. Для получения билета нужно иметь предложение, а не экстренный отзыв. Мы с капитаном Михайловым, наслушавшись вдоволь о самостийном самодурстве Кубани и вообще нашего глубокого тыла, решили дальше ехать легально, т. е. с билетами. Для того же чтобы получить предложение у этапного коменданта, приходилось оставаться до завтра. Ночевать мы решили у сестры вольноопределяющегося моей батареи Петрика, которой я решил лично передать от него письмо, чтобы устроиться там с ночевкой. Но оказалось, что она уехала в имение и в квартире в настоящее время больная старуха, мать ее мужа, которая принять нас, по заявлению прислуги, не может. Пришлось попроситься на ночлег и устроиться у них. Нужно сказать, что я никого из членов семьи Петрика раньше совсем не знал. Но я решил не стесняться; уж больно паршиво ночевать, сидя на полу на вокзале, да, кроме того, в настоящий момент на Ростовском вокзале едва ли можно было найти такое сидячее место. Я сегодня наблюдал, как там полустояли-полусидели на полу полковники.