«Священные войны» Византии [publisher: SelfPub]

Только тогда император понял, какую ошибку он совершил и какой страшный грех взял на свою душу. Находясь в глубоком раскаянии, царь часто молился, и однажды ему было видение, будто он стоит в храме, а Божий глас спрашивает его, где василевс хотел бы получить возмездие за грех: здесь или в будущей жизни. Святой Маврикий ответил, что здесь, на земле, и услышал ответ, что он отдаст власть простому солдату. Немедленно по всем провинциям Римской империи, монастырям и скитам были посланы царские гонцы, прося молитв перед Господом за себя, чтобы Спаситель наказал императора при этой жизни (!). И вся Кафолическая Церковь ежедневно взывала к Господу с этой удивительной просьбой. Наконец, в один из дней императору передали послание от пустынного старца, который сказал ему: «Господь, приняв твое раскаяние, спасет твою душу и упокоет тебя со святыми, но ты потеряешь царство с позором и опасностью!» Услышав это, св. Маврикий возблагодарил со слезами на глазах Христа за великую милость и послушно ждал развития событий, конец которых был ему уже известен. Кара Господня не заставила себя долго ждать[605].

Поздней осенью 602 г. император, как уже указывалось выше, отдал приказ своему брату Петру, командующему придунайской армией, перезимовать в землях славян. Это известие вызвало ропот среди солдат, и так уже пресыщенных воинскими походами, битвами и лишениями. В этих обстоятельствах Петр действовал далеко не лучшим образом. Опасаясь враждебного отношения стратиотов, он разбил свою палатку вдалеке от основного лагеря, совершенно упустив из рук инициативу и даже не пытаясь успокоить солдат. Что же удивительного в том, что через несколько дней к нему явилась делегация от армии с требованием прекратить зимовку и вернуться на родину? Сам Петр совсем не считал приказ своего царственного брата правильным и в разговорах с ближайшими офицерами свиты горячо осуждал образ действий св. Маврикия, который, как считал сам Петр, ошибочно хотел уменьшить расходы казны на содержание армии, предоставив ей кормиться грабежом на захваченных землях славян[606].

Трудно сейчас проникнуть в существо подлинных замыслов императора. Вполне возможно, зная его бережливость, он действительно желал уменьшить расходы казны. Но трудно отделаться от предположения, что им двигали и иные, гораздо более практичные помыслы. Не очень веря в миролюбие славян и аваров, опасаясь, что с уходом римского войска те вновь попытаются весной сделать нападение на Балканы, он решил оставить свою армию на их землях для превентивного предупреждения возможной агрессии.

Как бы там ни было, но Петр поступил двояко, и уже потому неправильно: с одной стороны, он «за глаза» ругал приказ императора (но так, что об этом «тайном» непослушании скоро узнали многие воины), но одновременно с этим лично приехал в солдатский лагерь и объявил приказ по армии остаться на зимовку. Среди легионеров поднялось ужасное волнение, а Петр вместо того, чтобы попытаться смягчить гнев войска, со своими ближними офицерами спешно ретировался в Константинополь. По существу, он оставил армию без командования на чужой, враждебной земле; рядом с солдатами не осталось никакого авторитетного командира из числа победоносных военачальников, приписанных к войску. И тогда войско подняло на щит смутьяна и узурпатора сотника Фоку и объявило того своим вождем. С ним мы уже встречались во время недавнего прибытия в столицу солдатской делегации по делу Коменциола[607].