Вся пани Иоанна. Том 1 [компиляция]

— Какой ещё Фёдорович? — спросил Метя.

— Жертва Флоренции.

Я обмахнулась листом салата, как веером.

— Нет-нет, не беспокойтесь, о Флоренции никто не узнал, — успокоила я Марию и Метю, которые аж подпрыгнули от испуга. — То есть на скачках все обо всем знают, но никто ничего не говорит и официальным путём ментам ничего не известно.

— Помню, Дьявол вот ещё был таким же, — расчувствовался Метя, ударяясь в воспоминания. — Чуть что ему не нравилось, он начинал молотить копытами, аж искры летели. Но умный зверь был, Еремиаша никогда не трогал, даже если тот его обследовал и надо было терпеть боль. Зато своими глазами я раз видел, как к нему неосторожно подошёл блаженной памяти покойник Дерчик. Как раз я случайно издали на них смотрел. И ведь правильно подходил, спереди, только не успел я глазом моргнуть, как Дьявол уже повернулся к Дерчику задом и копытами ударил, а Дерчик полетел, как камень из рогатки. Спасибо, что упал на перегной, мягко было падать. Кабы у наших футболистов такой удар был…

— Ас той девушкой ничего плохого не сделают? — встревожилась Мария. — Может быть, вам надо как-нибудь подстраховать её?

— Мы сделали все, что надо. Она в безопасности, потому что мы их очень серьёзно предупредили, что за малейшее нарушение закона их выдворят на родину. Пусть следят, чтобы на неё, скажем, кирпич не свалился, чтоб под машину не попала, потому что все равно подозрение падёт на них. А возвращения обратно они боятся больше всего. Кроме того, у них уже появился от нас ангел-хранитель, и они об этом знают.

— А не пришьют его?

— Думаю, скорее попытаются от него улизнуть. Всю полицию не перестрелять, и они это тоже понимают. Существует, разумеется, опасность, но с этим ничего уж не поделаешь — работа такая…

Один на один я задала ему вопрос, который рвался мне на уста в течение всего нашего ужина. Любопытство сосало меня, как пиявка, кусало почище клопов.

— Ну хорошо, я постараюсь даже глазом не моргнуть, но мне-то уж ты можешь сказать, что вы там выдумали? — прошептала я невозможно нежным голосом, стараясь вложить самые соблазнительные интонации в эти совершенно не любовные слова. — Что уж вы могли такое придумать, чтобы от такой малости, как взгляд, это могло раскрыться? Клянусь, я буду молчать как потрошёная рыба!

Мужик есть мужик: в конце концов, он не вчера со мной познакомился и не по пьянке. Правда, он колебался, но потом растаял и рассказал, в чем дело. Я пришла в восторг от их идеи, но и заволновалась. Он вынудил меня ещё раз дать торжественную клятву, что никоим образом не выдам его, невзирая ни на какие обстоятельства.