Вся пани Иоанна. Том 1 [компиляция]

Я вскочила и кинулась на Вальдемара.

— На каких лошадей ставил этот мафиози?

— Два-три-пять во всех комбинациях.

— Вот свиное рыло! Два-три — это целое состояние. На Сарновского ставят скверно. На тройку вообще не ставят…

— Если бы пришёл кто другой, кроме Флоренции, то уж скорее два-пять. Сарновский с Бяласом сговорились… Завыл рупор.

Стартовые боксы стояли просто ужасно, от нас их заслоняла крона дерева. Рассмотреть можно было только тех лошадей, которые шагали сзади и ждали своей очереди. По крайней мере, из этого можно было сделать вывод, какие лошади уже вошли в бокс. Флоренция, как всегда, была последней.

— Старт, — сказал рупор, и мы затаили дыхание. Сарновский или Осика?! — Лидирует Флоренция, второй — Метис.

Теперь я увидела Флоренцию в бинокль.

— Есть!!! — завопила я. — Справилась!!!

Она скакала по своей дорожке. Сарновский не пустил её в кучу. Какой замечательный жокей! Кабы не его патологическая жадность, он мог бы стать лучшим в Европе, хотя, может быть, он ещё боялся и мордобития. Красивый парень, ему жалко физиономии, а может, его прелестная Кася над ним так трясётся и запрещает рисковать… Флоренции ничто не могло помешать, она вырвалась вперёд и вписалась в поворот со своим потрясающим наклоном, не теряя темпа. Сарновский держался сразу ,за ней, как приклеенный, он снова показывал класс, ехал гениально, сократил себе дорогу, придерживаясь бровки. Зигмусь обернулся к нему.

— Не зевай, дурень, на что таращишься!! — заорала я сердито и отчаянно.

— Давай, Флоренция!!! — ревел Метя. Вся ложа орала «Давай, Флоренция!» Только я молчала, потому что от волнения у меня сорвался голос. Он вернулся ко мне, только когда лошади вышли на середину финишной прямой. Флоренция по-прежнему шла первой, сразу за ней мчался Метис, можно сказать, держась за её хвост. Похоже было, что так они и придут. Я очень надеялась, что Зигмусь не станет недооценивать противника. Зигмусь Зигмусем, а сама Флоренция не собиралась никого вперёд себя пропускать. Ей нравилось скакать первой, во главе всей кучи. Я почти ожидала того момента, когда она пожмёт плечами, как некогда Флоренс на копенгагенском ипподроме. Флоренция поскакала резвее, словно на копытах у нёс были крылья.

— Флоренция, Метис, — сказал громкоговоритель, и от единодушного вздоха облегчения в ложе чуть не вылетели стекла. Тут все ставили на Флоренцию, даже Юрек.

— Я бы от инфаркта умер, если бы этот Метис выиграл, — признался Юрек. — Ведь я до последней секунды сомневался, не поставить ли на него. И ведь на один корпус!