Когда ещё не столь ярко сверкала Венера

Они давно уже стояли у парадной её дома. Баяли, и в мыслях не было прощаться. Слова кончились, а они не замечали опустившейся на них безмолвия тишины. Видать, говорили их глаза – на языке, в минуту близости понятном сердцу. Она припала головой к его груди. Потянулась на цыпочках вверх, и её губы губ его коснулись. Неловко цокнули зубы – о зубы. Длань ищет грудь, где трепещет сердце, и ласкает грудь, что льнёт к груди. Уста в уста, и рук сплетенье, и вдох без выдоха, и стон, и головокруженье…

– Ступай за мной, – шепчет и тянет за руку Николку – к дверям, вверх по лестнице ведёт.

В подъезде дома тишь ночная. Она прикладывает палец к губам и шепчет беззвучное: тсс – отпирает дверной замок ключом. В темноте проплывает тень и увлекает другую тень за собой.

В кромешной тьме, как в детстве, когда в игре платком застят глаза, волчком раскрутят и запустят на слух ловить мимолётный дух виденья, стоял недвижим в неведомом пространстве, безмолвном и глухом, сам не зная, где он, с кем он, зачем и почему он здесь теперь. Округ одни углы и посторонние предметы. Хватают руки пустоту. Обостренье чувств. Затмение сознанья. Под загадочной ночи чадрой сокрыто вожделенье – сорвать с таинства бытия покров условностей заветных.

Подкрались сзади неслышные шажки. Ветерок неукротимого дыханья у уха пробежал. Незримых рук движенье, вкруг шеи сомкнулись горячие ладони – и трепет плоти ощутим. Только отблеск глаз перед глазами – веки томно смежились в преддверии мук желанных. Дремучее содрогание тел, изголодавшихся по ласке и по пытке, да скрежет половиц, и беззвучно рвущийся наружу крик застыл в немом полёте.

Время замерло – взорвалось вихрем сладострастным. Как ливень, молния и гром. Налетело – и ушло. В изнеможении разгорячённые тела. Биенье сердца утихает. Душа в смятении и ищет умиротворенья.

– Всё, милый мой, тебе пора. – И руки, за час до того нежные и привлекающие, теперь подталкивают прочь – туда, за дверь, где выход. – Завтра непременно позвони. Вот, на бумажке, номер телефона мой. Смотри, не потеряй.

Она суёт ему в карман записку. Поцелуй торопливый. Мягкий в грудь толчок, и на прощание – усталое:

– Тсс, милый мой…

Полоска света, стегнув по глазам, на миг ослепила. За спиной бесшумно притворили дверь, и вот опять один и слегка растерян в кругу света он стоит, блёклом и скупом. Ведут его ступени вниз по лестнице, во двор.