Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е

Однако и в 1939 году, и десять лет спустя советское правительство чувствовало себя в своем праве. Оно утверждало, что не начало войну, а действовало в рамках взаимопомощи и легитимной обороны. Такая инструментализация права преследовала несколько целей. Во-первых, речь шла о стратегии уклонения: объявляя себя невоюющей стороной, СССР старался избежать втягивания в мировую войну. Во-вторых, запускался процесс оправдания принятых решений: их мотивы должны были выглядеть достойными с революционной и патриотической точек зрения. Наконец, следует упомянуть своего рода перекличку между советским и нацистским режимами, которая проявилась в легализме, использовании в качестве предлога пограничных инцидентов и схожих сценариях вторжения. Кто кому из них подражал? Так беспокоившие Молотова методы, использованные Гитлером в отношении Австрии, Чехословакии и Данцига (военная оккупация при добровольном или вынужденном согласии главных действующих сторон), несомненно, дали пищу для размышлений Сталину, который неоднократно упоминал их в переговорах с балтийскими странами в октябре 1939 года.

Мы остановимся здесь на трех эпизодах. Согласно западной терминологии, речь идет о «вторжении в Восточную Польшу», «финской войне» и «военной оккупации балтийских государств». В советской риторике они представали в качестве трех совершенно разных сценариев. Ввод войск в Восточную Польшу означал реализацию белорусского и украинского национальных проектов и ревизию Рижского договора. Зимняя война являлась помощью финским коммунистам и мерой по обеспечению безопасности Ленинграда. Оккупация балтийских государств превращалась в легитимную защиту балтийского побережья советскими и прибалтийскими войсками. Нет нужды добавлять, что такой взгляд и сегодня широко используется в официальном российском дискурсе. Не брезгуя никакими приемами, советская риторика опиралась на тезисы, опробованные в юридических и политических пограничных спорах межвоенного периода. В распоряжении историка имеется значительное число опубликованных документов, относящихся к периоду после подписания советско-германского пакта. Мы можем также опереться на чрезвычайно подробные российские исследования, посвященные дипломатической и военной истории, прежде всего «зимней войны»[785]. Анализируя каждый из этих трех эпизодов, мы постараемся выявить как вновь взятые на вооружение имперские традиции, так и советские новации.