Уплотнение границ. К истокам советской политики. 1920–1940-е

В общении с балтийскими странами тоже стал доминировать угрожающий тон. 28 марта Литвинов вручил представителям Эстонии и Латвии в Москве непубличную декларацию. В тот момент она была воспринята кем-то в качестве односторонней гарантии защиты балтийских стран со стороны Советского Союза на случай агрессии. В этом документе, однако, можно увидеть и угрозу для территориальной целостности этих стран. Советский Союз заявлял, что не сможет остаться безучастным наблюдателем в случае роста экономического или политического влияния Германии, которое выразится в предоставлении торговых концессий или территориальных уступок[774]. Схожее предупреждение получила 27 марта и Румыния после подписания экономического соглашения с Германией. В этой ноте, составленной после встречи Литвинова со Сталиным, советское правительство требовало разъяснений по поводу свободных зон, предусмотренных новым договором. В ноте использовалась та же формулировка, что и в заявлении в адрес балтийских государств: «…мы не могли бы оставаться безучастными зрителями допущения господства какого-либо агрессивного государства в Румынии и создания каких-либо опорных точек вблизи нашей границы или в черноморских портах»[775]. В беседах с французами и англичанами весной – летом 1939 года расширение зоны безопасности еще вписывалось в концепцию взаимопомощи. Литвинов, а затем Молотов безуспешно требовали предоставить советским войскам право на проход через Виленский коридор, Галицию и Румынию, а также гарантировать помощь балтийским странам[776]. Сам Молотов был убежден в необходимости отдельного договора о помощи с участием Турции[777]. Ни один из этих трех вопросов не был решен летом 1939 года во время трехсторонних переговоров, которые были прерваны в середине августа после очередного отказа Польши разрешить проход через свою территорию войскам Красной армии.