В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
Койки были заправлены кое-как, столик засыпан пеплом, из пепельницы лезли окурки. На переборках каюты висели рекламные красавицы. Одна, истощенная блондинка, соблазняла зрителей сигаретой фирмы Филиппа Морриса. Другая, пикантная брюнетка, рекламировала нейлоновый корсет мадемуазель Фрэй…
— Доктор, сколько вы поставили четырнадцатой каюте? — заглянул Шубин в дневник доктора.
— Три балла, — сказал доктор. — Большего хозяева не заслужили.
— От щедрот своих… — сощурился Шубин. — Интересно, как будет выглядеть каюта на «двойку»?
Доктор начал наливаться краской. Когда-то он пытался навести медицинскую чистоту на «Оке», но встретил холодное недоумение Сомова. Старпом был другой, временный, и доктор вскоре тоже махнул…
— Игорь Петрович, вызовите плотника и матроса, пусть они буквально вылижут каюту. А вечером соберите команду и вместе с доктором объявите твердые требования… Потом продемонстрируйте всем эту каюту. Вот эту самую, номер четырнадцать.
Шубин еще раз взглянул на корсет мадемуазель Фрэй.
— А этой красотой пусть займется помполит. Передайте ему. Дома по стенам плавают зеленые лебеди, а здесь — эти… Знаете, в простой деревенской избе, где стены сплошь в родственниках — и то теплее. А уж чище — это точно.
В обед старший механик пришел в кают-компанию одним из первых. Жабрев слышал, что капитан возмутился «грязным концом» в столовой команды. И стармех старался избежать встречи с Шубиным, предчувствуя определенное обострение отношений.
Разумеется, щеки и подбородок стармеха, сплошь в жесткой щетине, напоминали боцманскую стальную щетку, которой счищают ржавчину, а грязный свитер с безобразно оттянутым воротом предательски выдавал секреты рахитичного сложения «деда». Но такая его внешность была, как уже упоминалось, обычным походным состоянием Жабрева.
Пожалуй, и «грязный конец» в столовой команды появился по инициативе «деда».
На мостике Шубин прикинул по карте расстояние до поворотного буя; оно равнялось восьми милям. Это означало минут сорок хода, затем поворот на новый курс. Поворот выполняется всегда самим капитаном. Все-таки новый курс.
Но до поворота было сорок минут, а какой моряк за сорок минут не справится с тарелкой борща, со вторым-третьим.
Когда Шубин вошел в кают-компанию, старший механик старательно нагнулся к столу. Шубин потянулся к суповой миске, но глаза его встретились с глазами стармеха. Руки капитана, с тарелкой и разливательной ложкой, напряженно повисли в воздухе.
— Что случилось в машине? — тихо спросил Шубин.
— Ничего, — так же тихо ответил стармех.
— Вы больны?
— Нет.
— Получили неприятную радиограмму из дому?
— Да нет же… Ни со мной, ни с машиной ничего еще не произошло.
— Гм, — только и сказал Шубин, переводя взгляд с пятен на скатерти на засаленный свитер стармеха. — Георгий Александрович, зайдите ко мне после обеда, — тихо добавил он, и за весь обед они больше не сказали друг другу ни слова. Оба сосредоточенно смотрели в свои тарелки.
Через сорок минут «Ока» подошла к поворотному бую, от которого начинаются минные фарватеры, ведущие в проливы Балтики и к Кильскому заливу. Шубин проложил новый курс по карте, проследил за поворотом и спустился к себе в каюту.
Когда перед капитаном предстал старший механик, в его, Жабрева, внешности не произошло, конечно, никаких изменений. Но взгляд его был еще более непримиримым.
— Садитесь, Георгий Александрович, — сказал Шубин, испытывая то чувство неуверенности, которое знакомо человеку со слабыми зубами, когда ему предстоит укусить твердое яблоко.
— Постою, ничего…
— Георгий Александрович, я поймал себя на том, что подбираю слова для разговора с вами. Такая щепетильность по меньшей мере смешна, когда собираются разговаривать двое мужчин. А?
Жабрев ничего не ответил. Он только заложил руки за спину, как это делает футбольный вратарь, когда его команда наседает на ворота ослабевшего противника. И прислонился к косяку.
— Давайте откровенно, — продолжал капитан. — Вы не будете возражать, например, против того, что нетрезвый командир не имеет права делать замечание подвыпившему подчиненному?
— Вы хотите сказать — я пью? — на всякий случай сверкнул глазами стармех.
— Ну что вы… Я хочу сказать только, что завтра мы собираемся поручить вам дежурство в столовой и почетное участие в осмотре жилых помещений команды. Но пока у вас такая бородища, пока на вас свитер, с которого течет машинное масло, делать замечание кочегару за оборванную пуговицу, за растрепанную голову и незастланную койку вы просто не имеете права. А мне бы хотелось, чтобы «Ока» стала почище.