В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
— Простите, кто вам сказал, что я собираюсь дежурить в столовой, следить за какими-то пуговицами у кочегаров? Если они плохо держат пар в котлах — тут я готов и, можете быть уверены, никому не спущу. А как они одеты и пострижены — за этим пусть последят их мамы, жены и помполит. Это, пардон, не мое дело.
— Ну, Георгий Александрович, в таком случае вам лучше все-таки присесть: разговор будет длинный, начнем сегодня, а когда кончим — не представляю…
Разговор у них получился, действительно, длинный. Капитан, с точки зрения стармеха, был мальчишкой и поднял на дыбы все его великое упрямство. Жабрев лез на рожон, искал открытой ссоры, от которой Шубин осторожно уклонялся.
В конце разговора Жабрев раскрылся.
— Я, Вячеслав Семенович, совершенно не разделяю ваших газетных взглядов на жизнь моряков. И эти ваши искания… в области новых отношений между командиром и подчиненным… Во всем этом, мне кажется, нет искренности. Сомов был груб, да, он был прямолинеен и знал, чего хочет. А вы не знаете… Прикидываетесь искателями нового, да ни черта до сих пор не нашли…
— За откровенность благодарю, — спокойно сказал Шубин, собирая в себе то бесконечное терпение, которое не раз выручало его в спорах. — Мне теперь ясна хотя бы ваша позиция.
— Я реалист.
— Посмотрим… Что же касается сомовских взглядов — можете их разделять, можете не делить, можете молиться на Сомова — дело ваше. Мое дело — сделать экипаж полноценным, а «Оку» лучшим судном в бассейне.
— И вы верите, что получится?
— Не сомневаюсь. Но слушайте меня. Вы возглавляете почти половину экипажа. И если вы станете мешать нам или останетесь активным балластом в нашем деле, то… Вы знаете, как поступают с балластом? Как реалист?
— Понимаю, — мрачно сказал стармех. — Так и знал, что мирная пропаганда закончится угрозой выкинуть меня за борт.
— Не перегибайте, стармех, оставайтесь на борту. У меня есть деловое предложение. Я рассчитываю, что уже в конце этого квартала мы кое-чего добьемся.
— Цыплят по осени…
— Верно. Но пока я вам предлагаю делать то, что я буду говорить. Работа предстоит чертовски большая, и нам некогда будет долго выяснять наши отношения. А если она вас не увлечет, вы тихо уйдете в отпуск, и мы оба сделаем так, чтобы нам больше не встречаться на одном судне. Идите, пожалуйста, к себе и спокойно подумайте. Я считаю, что вы должны остаться на «Оке». За борт должен полететь ваш скептицизм и этот грязный свитер — как минимум. Скептикам в наше время скучно. Если вы примете мое предложение, Георгий Александрович, завтра утром вы должны явиться к завтраку побритым и одетым по форме. И конечно, не только завтра. Я прошу вас быть элегантным человеком в рейсе. Как и на берегу. Если же вы не принимаете мое предложение — можете до конца рейса отпускать бороду и ходить пугалом. Я, обещаю, не скажу больше ни слова. Подумайте, пожалуйста.
11
…Утром «Ока» подходила к Кильской бухте, в которую, как в воронку, отовсюду стекались суда, чтобы через Кильский канал перебраться из Балтики в Северное море.
Шубин и эту ночь провел на мостике. Только утром, на вахте старпома, спустился вниз: надеть свежую рубашку, побриться, позавтракать. По всему чувствовалось, что он продолжал пристально присматриваться к своим штурманам.
В это утро, прежде чем спуститься вниз, Шубин провел несколько минут в рулевой рубке, оценивая собственным глазом погоду и обстановку.
Он стоял хмурый, безмолвный, сосредоточенный. Старпом решил было — Шубин тоже умеет вставать не с той ноги. Однако, к его удивлению, полчаса спустя Шубин вернулся на мостик бодрым, глаза его блестели, голос звенел.
— Штурман Викторов! — позвал он Володю, позвал почти озорно, весело. — Слушайте меня внимательно: до плавучего маяка «Киль» в девять ноль-ноль останется двадцать миль. Принимайте командование судном. С этой минуты я ваш штурман. Вы подойдете вот сюда, — Шубин показал по карте, — остановитесь в этой точке, примете лоцмана для следования в шлюз Кильского канала. Я встану рядом с вами. Все команды пойдут через меня. Неверных команд я исполнять не буду. Приступайте!
Еще несколько минут назад, поднимаясь на мостик, Володя безмятежно улыбался. Теперь не до смеха: стать капитаном, да еще в таком оживленном районе…
Володя окончательно освободился от «капитанских» дел и оказался у себя в каюте только около трех часов дня, когда «Ока» уже шла Кильским каналом.